[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск по сайту · RSS ]

        
Страница 5 из 8«12345678»
Модератор форума: twodots, KI@77, pavel2222 
Форум Самарских кладоискателей » Обо всём » Курилка » Страшные Соломоновы острова (копарские байки)
Страшные Соломоновы острова
don1111Дата: Воскресенье, 02.03.2014, 11:23:32 | Сообщение # 61
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 4
Металлодетектор: голд маск 3+турбо
Страна: Российская Федерация
Город: санкт-петербург
Репутация: 39
Статус: Тут его нет

Глава девятая. Хлесткая пощечина войны. (1).

- Ну значит так. - прекратил я терзать выскобленную до неприличия миску.
- Маршрут на сегодня. Идем до Нижней Хонды. Расстояние порядка десяти километров, особых сложностей не предвидится. Можно идти больше, но наш поход все-таки не чисто водный и хочется побродить по окрестностям. Вдруг чего и выцепим невзначай. Основная задача на воде, та же - отработка слаженности действий экипажей. Благо река, вплоть до Нижнего каньона, любезно предоставляет такую возможность. Сегодня будут две-три приличные шиверы на маршруте, так что не теряйтесь. Придумывайте сами себе траекторию, усложняйте прохождение препятствий. Нарабатываем квалификацию, короче. -
Ребята, заканчивая разделываться с завтраком, понятливо кивнули.
- Через десять минут все подходят ко мне. Раздам дневной перекус. - обозначилась наша завхозша, раскладывая по кучкам ломтики твердокопченой колбасы, курагу, шоколад и прочие туристские радости. Вернувшийся от воды Димыч, сопя, пристраивал на костер полный котел воды.
- А это зачем? - не сразу врубился я.
- Вроде чая еще немеряно. -
- Да девчонкам воды подогрею. Гидрахи облить. А то опять верещать начнут, на себя их напяливая. Слушать невозможно. - буркнул, явно ощущая неловкость, напарник.
- Димыч! Я тебя люблю! - синхронно воскликнули наши русалки и умильно сложили губки бантиком, обозначая поцелуй.
Через час, героическая эскадра в привычном уже порядке, становилась на боевой курс, оживляя реку цыганским разноцветьем.
- Хеля. - обратился я к своему матросу, оттолкнувшись от берега и привычно втискиваясь в лямки седухи.
- Сейчас будет приличная по длине шивера, порядка километра. Меняемся местами. В смысле - я- матрос, а ты- командир. Я отключаю свои мозги и тупо исполняю твои команды. Нет команды - нет действий. Уразумела? Все. Поехали. - и дисциплинированно замер в ожидании приказа. Катамаран охотно включился в игру, раскорячиваясь лагом поперек течения и шустро нацеливаясь на ближайшие валуны.
- Ой, мамочки. Что, прямо сейчас? А на берегу ты не мог об этом сказать? - всполошилась не на шутку встревоженная Змея.
- Хочешь об этом поговорить, адмирал? - скосил я на нее исполнительно выпученный глаз и положил вдоль баллона весло.
- Гад! Паразит! Греби давай! Да не туда, а туда! Да не сюда! Нам туда надо! Ой, сейчас сядем! Чего ты молчишь? Ну греби же! Ой, ну все. - я, старательно шевеля веслом, согласно полученным указаниям, задумчиво наблюдал, как Хелин баллон, скрипя от напора воды, кряхтя наползает на камни. Все, сели.
- И чего теперь делать? Может толкнуть? - с надеждой воззрилась на меня адмиральша.
- Прикажете прыгать и толкать? - осведомился я.
- Витя! Ну все, хватит. Говори, чего делать. Я не знаю. Как теперь отсюда слезать-то? - взмолилась девушка.
- Включайте мозг, девушка. Твоя голова на этом кате - штука, отнюдь не лишняя. Это я к тому, чтобы ты не плыла в режиме расслабона. Прокачивай реку постоянно. Прикидывай необходимые телодвижения, не дожидаясь моей команды. Идеальный экипаж, это когда вообще нет необходимости в командах. - сдался я и вновь принял бразды правления.
- Так. Прыгай ко мне. Живенько. Хорошо. - и закручиваясь своей стороной, с удовлетворением убедился, что течение, увлекая мой баллон, потихоньку стаскивает нас с валунов.
- Все. Брысь назад. Весло не упусти. Погнали. - и приободренные насмешливыми выкриками с догнавших нас судов, мы вновь жизнерадостно запрыгали по перекатам.
Сразу за шиверой пошли цепочкой относительно спокойные участки воды, а видневшиеся на двухметровой глубине гряды камней и хлысты топляка вдоль берегов, прямо-таки подстегивали мысли к рыбалке.
- Мужики. - обратился я к следовавшему в десяти метрах сзади Аргуту.
- Здесь совсем сладкие места начинаются. В прошлый раз, мы тут через одного, килограммовых харюзов таскали. Только не тормозитесь надолго. На каждый такой плес по два-три броска блесной и чистить вам рыбу до утра. -
- Не учи ученого. - сделал короткий замах, приготовленным заблаговременно спиннингом, напарник. А Бруно, счастливо улыбаясь, уже вываживал первую рыбину.
- Ну вот. Рыбаки при деле, а мы с приварком. - удовлетворенно констатировал я.
- Чем бы еще эдаким Фортун занять? Эй, на барже?! Чего вошкаетесь, как глиста в обмороке? -
С борта окликнутого катамарана, улыбчиво огрызнулась Натаха.
- А сами-то? Гребуны, блин. Мы с Бруно животики надорвали, на вас глядючи. -
- Суровые будни тренировочного процесса, матрос. - назидательно отозвалась Змея.
- Обкатка новых технологий. И не надо в нас носами тыкаться. Реки что ли мало? -
Я взглянул на немца.
- Бруно, вы по пути на берега поглядывайте. Может чего и зацепит глаз. Ну там, избушка, полянка симпатичная. Время вполне позволяет зачалиться и побегать с приборами по быстренькому. -
Бес согласно опустил голову. Мы с Хелей за пару-тройкой энергичных гребков ушли чуть вперед.
- А вот интересно. - взглянул я на Змею.
- О чем может думать неприлично симпатичная немка, сидя на катамаране посреди дикой реки, в пятистах километрах от душа, кафе, такси и прочих радостей цивилизации? -
Хеля задумчиво улыбнулась.
- Почему обязательно немка, Витя? Просто девушка. Странные мысли в голове, если честно. -
- Ну-ка, ну-ка. - заинтересованно подобрался я.
- Ну например. Я уже не раз ловила себя на том, что оставшаяся в городе жизнь - ненастоящая какая-то, что ли. Не в том плане, что лживая во многом, хотя и это присутствует. Она мираж, понимаешь? И воспринимается сейчас, как сон. И как будто имеет очень мало ко мне отношения. А настоящая жизнь - вот она. Здесь. То есть, тут настолько все выпукло и осязаемо, да и привычно уже, чего греха таить, что диву даешься. Как-то незаметно, для меня стало нормально, что еда готовится на костре. Что воду я пью из реки. Что сплю в палатке. Это уже стало не восторженной экзотикой, а нормой бытия.
А все прелести цивилизации, как ты выражаешься, воспринимаются как приятные, но очень далекие воспоминания, не имеющие ко мне сегодняшней, никакого отношения. И главное, особого огорчения по этому поводу, я не испытываю. Ну как можно всерьез огорчаться, глядя на недосягаемость миражей. Тем более, что и жизнь моя там, состояла отнюдь не из одних только радостей. Уж это-то я помню. Понимаешь меня? -
- Понимаю. - отозвался я, машинально отрабатывая в сторону от очередного обливника.
- Обычная история. Не ты первая, не ты последняя. Именно такой ход мыслей, почему-то характерен для людей, вросших в походную жизнь. У многих эти мысли идут еще дальше. -
- А дальше, это куда? Жить здесь, что ли? - непритворно удивилась девушка.
- Ну уж нет. Не знаю, кому как, но для меня это явно перебор. -
- Для тебя может и да, а некоторые решаются. Бросают города, работу, налаженную жизнь. И селятся общинами в каких-нибудь заброшенных деревнях. Живут огородами, растят детей и говорят, что счастливы. -
- Да у нас тоже есть такое поветрие, Витя. - с легким скепсисом улыбнулась девушка.
- В инете полно роликов на эту тему. Только, знаешь, какой-то это все театральщиной отдает. Прямо-таки земля обетованная и жители ее с улыбками приклеенными, и светом непререкаемой истины в глазах. Правда претензии, возможно, следует адресовать не им, а съемочным группам. -
- Ну да, смотрел. - кивнул согласно я.
- По поводу роликов, согласен. А в отношении того, что для тебя перебор, а что нет - поживем, увидим. Мы еще только в самом начале пути. Знаешь, почему-то в конце большого похода, всегда, все девчонки плачут, расставаясь. Навзрыд. И толком ничего объяснить не могут. Может хоть ты, потом, внесешь для меня ясность в этом вопросе? -
- Думаешь, я буду плакать? - насмешливо приподняла бровь Хеля.
- Если нет, согласен на американку. - хмыкнул я.
- Это как? -
- Ну как... Мы с тобой спорим на что-то. В данном случае на твои слезы. Кто проиграл - обязан выполнить любое, повторяю - любое, желание выигравшего. Это и есть американка. Вписываешься? - и протянул ей руку.
- Легко. - азартно хлопнула девушка по моей ладони.
- Только мне немного неловко, если честно. Ты ведь изначально поставил себя в заведомо проигрышную ситуацию. Все, что от меня требуется, это просто удержаться от слез на финальной стадии похода. Думаешь, это представляет существенную трудность? -
- Будем поглядеть, матрос. - оптимистично рявкнул я.
- А пока можешь придумывать желание. И имей ввиду - ежели чего, я-то тебя жалеть не намерен. -
- Ну тогда ты точно обречен. - предвкушающе сжала губы девушка.
- Ух и загадаю я тебе... Слезами умоешься. -
- Вот и договорились. А пока давай-ка реверснем к тому камушку. Работай! -
Со стороны подотставшего Фортуна, послышались энергичные крики. Оглянувшись, мы увидели машущих нам руками ребят. Я направил судно к берегу.
- Витя, послушай. - обратился ко мне с приблизившегося катамарана Бруно.
- Отсюда не видно, деревья, но по правому берегу просматривался чистый участок. То ли отмель втекающего ручья, то ли поляна. Может есть смысл прогуляться туда с приборами? А чуть дальше, на скалах, тоже, непонятно ровная площадка. Если здесь зачалимся, то возвращаться придется совсем немного. Метров двести. -
- Понял. Спасибо. Давай мужиков дождемся и порешаем. - признательно взглянул я на Беса и закурил. Ох уж эти мне разговоры по душам, на воде. И где ж твои глаза дырявые были, "адмирал"? Ведь видел же ручей. Через десять минут вынырнувший из-за поворота Аргут, ходко направился к нам.
- Видели, справа лысинка симпатичная? - заорал Димыч, не дожидаясь окончательного сближения.
- А мы здесь для чего, думаешь, вас таких красивых, дожидаемся? - показала ему язык Наташка и посмотрела на Дитера.
- Как рыбалка? -
- Великолепно. Не оторваться. Как наркотик. - воодушевленно отозвался Мелкий.
- Угу. И минус еще блесна. - буркнул Димыч.
- Да ладно, переживешь. На крайняк - из своего запаса выделю. - успокоил я горе-рыбака.
- Ну чего, погуляем, если нет возражений? -
Возражений, как и следовало ожидать, не воспоследовало.
Димыч, неловкой трусцой хромающего на все ноги оленя, хрустя галькой, удалился в сторону заинтересовавшей нас полянки. Вскоре по довольной роже возвращающегося напарника и его оживленной жестикуляции, мы поняли, что можно распаковывать приборы. Чем охотно и занялись.
- Аппетитное местечко. - доложился, чуть запыхавшийся друг.
- Ровный язык с редкой травой, метров сто пятьдесят в длину. В паводок наверняка заливает, но летом, как вариант для стойбища - вполне. А верхнюю площадку, на скалах, толком не видно. Подниматься надо. -
Через двадцать минут мы, вооружившись всем необходимым и вытащив катамараны на берег, устремились в заданном направлении. Наконец, за очередной полоской кустов, нам открылась искомая полянка. Прижавшийся одним торцом к реке, а боковиной - к довольно-таки крутому скальному массиву, лоскут сравнительно ровной местности, действительно обнадеживал.
Вскоре, горохом рассыпавшись по невеликому периметру объекта поисков, народ со вкусом углубился в процесс. Как-то, не сговариваясь, все разбились по парам. Мы с Бруно, не торопясь поводя клюшками над землей, целеустремленно двигались к удобной для подъема на гряду ложбинке. Хотелось сначала разобраться с неочевидным и только потом вдумчиво обшарить полянку. И вот уже, положив металлоискатели на плечо, мы пыхтя, карабкаемся наверх. Оглянувшись, я увидел, как связанные невидимой ниточкой, стали подтягиваться к подъему и остальные.
- Синдром кладоискателя. - обратил я внимание Беса, на устремившуюся за нами компанию. И уловив его непонимание, объяснил.
- Копая в компании, часто кажется, что самое хабарное место там, где гуляют твои друзья. Так что одиночество нам не грозит. -
Бруно улыбнулся и преодолев последние метры, достиг нужного нам места. Вскоре я стоял рядом с ним. Достаточно ровная, несомненно природного происхождения, площадка, аккуратной полкой врезалась в скальный массив, чуть ниже верхушки увала. Симпатичная такая, каменная подошва, размером примерно восемь на пятнадцать метров. Явных следов человеческой деятельности не обнаруживалось. Ни лоскутков ткани на ветках деревьев, ни загадочных, почерневших от времени идолищ, ни очага. Вот разве что около десятка валунов, стоящих на дальнем от обрыва краю площадки. Весом, на глазок, от пятидесяти до восьмидесяти килограммов.
От ввалившейся на полку запыхавшейся компании, сразу стало тесно.
- Ну и чего тут? - звонко вопросила Хеля, с облегчением переводя дыхание.
- Кладами, с друзьями, делиться надо. - поддержала ее Натаха.
- Вон камушки. - указал я ей на валуны.
- Выбирай любой. Только, чур, меня в роли носильщика не запрягать. -
- Выдра разочарованно фыркнула. А Димыч, пристально обшаривал взглядом площадку.
- Слышь, Лысый? - с хитрым прищуром взглянул он на меня.
- А ведь тут, похоже, чего-то было. Откуда эти булыганы так аккуратненько могли скатиться? Может кто видит? Я - нет. Помнишь жертвенные камни на Ладоге? - и решительно направился в самому крупному валуну.
- Ну-ка, мужики, подмогните. - и мы ухватившись за шершавые бока каменного великана, аккуратно отвалили его в сторону.
На открывшемся месте, под песком, угадывалось, что-то вроде неглубокой впадинки. Хеля, опустившись на корточки, стала аккуратно расчищать углубление. В песке мелькнул заветный зеленый кругляш.
- Стоп. - хлестнул бичом рык напарника.
- А теперь, делаешь все очень вдумчиво и нежно. - Змея послушно замедлила движения и аккуратно перебирая пальцами, погрузила ладони в хэбэшных перчатках в песок, вынимая наружу приличную его горсть.
- Вот еще, смотрите? - выудила она очередную монетку.
- Хеля. Дай мне, пожалуйста. - вибрирующим голосом взмолилась Наташка. Змея неохотно поднялась с колен, уступая место. Вскоре вторая охотница за сокровищами, старательно выскребала дно впадинки, не забывая косить взглядом на извлеченные нами находки из добываемого ею песка.
- Ну супер. - лелеял Димыч в руках заветные кругляши, охотно предоставляя их всем желающим полюбоваться.
- Семнадцать монет, сохран - песня. Зюзюка эта бренчащая, как там ее правильно? -
- Варган. - отозвался я.
- На Алтае - комуз. -
- Во-во, варган. Две висюльки-серебряшки, по типу арабесок и еще целых семь нетронутых булыганов. -
Он нетерпеливо уставился на нас.
- Ну? Чего стоим, кого ждем? Я, штоль, один эти кирпичи ворочать буду? Давайте эту дуру на место вернем и остальные валуны проверим. -
Мы дружно взялись за дело. Через какое-то время, площадка вновь приняла первозданный вид, а наши трофеи пополнились солидной кучкой монет и прочей, навскидку не определяемой мелочью.
- Суммарно - сто четыре монеты, фрагменты какого-то серебряного набора, возможно уздечки, варган, три винтовочных патрона, одна подвеска типа-кулон и две пригоршни шмурдяка. Лихо. - огласил первоначальный результат Димыч.
- Обалдеть. - покачала головой Натаха.
- А сколько это все может стоить? -
- Сложно сказать. Да и продавать не тянет чего-то. - хмыкнул я, раскладывая находки по кучкам.
- Здесь империи, только двадцать девять монет. Остальное - Китай. Из них, только три монетки весьма условно могу определить. -
Взяв их в руки, я продемонстрировал эту троицу ребятам.
- Две серебряшки, скорее всего - династия Цинь, или Цянь-Лун. Тибетский чекан. Восемнадцатый-девятнадцатый век. А эта медяха - династия Дао-Гуан, середина восемнашки. Чеканилась для Восточного Туркестана. -
- Ты такой умный, Витя. - насмешливо прищурившись, уважительно покачала головой Натаха.
- Твоя любовь к Китаю и на их нумизматику распространяется? -
- До нашего похода - нет. Повода как-то не было. А с этими монетами все гораздо проще. Просматривал, сколько успел, по верхушкам, инфу по китайским монетам, дома. Правда вывод сделал единственный - черт ногу сломит. Но серебряшки запомнились. Во первых, потому что серебро, что для старого Китая предельно нехарактерно. А во вторых, эти монетки без квадратных дырок посередине. А с медяхой еще проще. Практически весь древний Китай, это монеты из бронзы. Поэтому запомнилась информация о серебре и меди. Кроме того, на медяхе, вместе с иероглифами, еще и арабский текст. Я даже название денег помню. Серебряха - тибетская тангка, а медь - цянь. Бе-бе-бе. - и показал уязвленной Выдре чудную "козу".
- А по поводу остальных, чего скажешь? - завороженно перебирала находки Хеля.
- Остальной китай - непонятки полные. А империя? Димыч, чего у нас там? - передал я микрофон другу и чиркнул, закуривая, зажигалкой.
- Вот эти двенадцать монет - ни о чем. Николай Второй, медь. Эти пятнадцать - тоже рядовуха, но приятная. Особенно в таком сохране. - облизываясь, как кот на сметану, заурчал напарник.
- А вот эти две красотули - мечта поэта. - и он бережно предъявил нам черный и светло серый кругляши.
- Пятак-сибирка, чекан 1764 года. И полуполтинник Павла, тысяча восемьсот первого года. Обе, если и не рарики, то весьма близко к тому. Вот это поперло, м-мать его ети. - он восхищенно почмокал губами. Девчонки, ойкая, выхватили у него монетки и возбужденно пританцовывая, разглядывали их со всех сторон.
- Витя? - протянул ко мне руку, копавшийся в шмурдяке Бруно.
- Посмотри пожалуйста. Это не самородок? -
Я аккуратно принял от него тяжелый красно-бурый окатыш, размером с ноготь большого пальца и формой напоминавший подсплющенную боксерскую перчатку. Оценил внешний вид и уже не сомневаясь в подлинности, легонько царапнул по нему острием ножа. Место царапины заблестело красно-желтым, маслянистым блеском.
- Оно, родимое. Граммулек за тридцать будет. Приятный шмурдячок прорезался. -
Наташка, мигом вернув полуполтинник Димычу, шустро выхватила у меня из рук самородок.
- Золото. - завороженно прошептала она, впиваясь потемневшим взглядом в бурый комочек.
- Настоящее золото! -
И тут же принялась увлеченно перебирать оставленную Бесом кучку. Решив не мешать ей наслаждаться процессом поиска, наша компашка, прикинув, что еще пару часов поиска, вполне можно себе позволить, разбрелась кто куда. Димыч, аккуратно упаковав находки, пошел с Хелей по синусоиде вниз, а мы с Бруно решили все-таки сбегать на гребень. Дитер стоически остался охранять свою пассию.
Забравшись наверх, мы оценили красоту очередного поворота Уды с высоты птичьего полета и отправились вниз. Раздавшийся неожиданно разудалый разбойничий посвист, заставил нас поторопиться. Идя на периодически раздававшийся утробный рев напарника, вскоре мы вышли на его источник. Все ждали только нас. Димыч стоял возле возле небольшой груды камней, которая, как выяснилось, прикрывала неширокую щель в скале, таинственно уходящую вглубь.
- Похоже, глубокая нора. - безрезультатно потыкавшись в вывороченное им в камнях оконце, доложился друг.
- Нужно убирать еще камни и за фонариком идти. -
Я аккуратно сунул нос в темноту и убедившись в обоснованности слов напарника, совершенно случайно вызвался сходить к судам. А остальным, вот незадача, пришлось заниматься расчисткой.
Пожевывая на ходу курагу и не шибко торопясь, я прогулялся до берега и вернулся с парой налобников обратно. Столпившиеся у расширенного лаза кучкой, ребята, встретили меня непонятными взглядами.
- Что случилось? - сразу насторожился я. Вместо ответа Бруно протянул мне хищно изогнутый клинок. Сталь его в темно буром налете, тем не менее, была практически не затронута коррозией.
- Вещуга, а? - восхищенно выдохнул Димыч.
- Бес занырнул в нору и выволок эту сабельку на свет божий. -
- Там совсем темно. Чувствуется, что через пару метров ход расширяется. Я прополз до тех пор, пока руки не уткнулись в это. - он указал взглядом на саблю.
Я невинно предложил девчонкам фонарики.
- Ну что, кладоискательницы, вперед? - Обе девушки, не сговариваясь отрицательно замотали головами.
- Ну, дело ваше. Бруно, как считаешь, Димыч там пролезет? -
- Может быть, но я бы не рисковал. - с сомнением в голосе протянул Бес.
- Ну тогда... Кто со мной? - лихо нацепил я фонарик на лоб. После недолгого колебания, Бруно последовал моему примеру. Мы аккуратно нырнули в темнеющий лаз.
Это была не трещина, точно. Такое ощущение, что мы ползли между двумя огромными, не полностью сомкнувшимися валунами. Вскоре свет фонарика высветил расширение, оказавшееся чем-то вроде кармана два на три метра, с неровным, бугристым потолком, позволяющим мне стоять у входа, вывернув набок голову. Бруно, с его ростом, пришлось аккуратно примоститься на корточках вдоль стены. Мы не отрываясь, молча смотрели в дальний угол. Там лежали останки древнего воина.




 
don1111Дата: Воскресенье, 02.03.2014, 11:24:27 | Сообщение # 62
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 4
Металлодетектор: голд маск 3+турбо
Страна: Российская Федерация
Город: санкт-петербург
Репутация: 39
Статус: Тут его нет

В окружении почти полностью истлевших шкур, мехов, каких-то кувшинов, еще чего-то сразу не определяемого, угадывались очертания человеческого тела. Даже не угадывались, а скорее распознавались по лежащему в изголовью островерхому шлему с опущенной, ужасной в своей бесстрастности маской. Чуть ниже покоилось то, в чем без труда можно было узнать круглый щит и какое-то подобие панцирных накладок. Меня пробил легкий озноб. Не оборачиваясь, я подтолкнул Беса на выход и втягиваясь вслед за ним в узкий лаз, несказанно томясь, ощутил пугающую беззащитность своей спины. Уф-ф, свежий воздух свободы. Ну наконец-то.
- Чего там? - уставились на нас, оторопело промаргивающихся на ярком свету, друзья.
- Могила воина. Непростого, судя по всему. Возраст, навскидку, от десятого и вплоть до семнадцатого века. - с облегчением нашарил я сигареты.
- Кто обратно саблю понесет? -
- Зачем? - энергично возразил Бес.
- Я конечно в курсе, ваших добровольных ограничений на раскопки. Но мы ведь не раскапываем могилу. В пещере лежат безусловно интереснейшие артефакты. Пусть даже, возможно, рядом с чьими-то костями. И что? Ваш, наш демарш, будь он сделан любым археологом-профессионалом, граничил бы с должностным преступлением. -
Ответное молчание было очень нехорошим. Во рту появился металлический привкус. Я повторил.
- Кто отнесет саблю? - и взглянул на каякера. Тот неодобрительно уплыл взглядом в сторону. Я вздохнул.
- Бруно. Клинок могу вернуть я. Мне несложно. Но тогда ты лишишься уникальной возможности сфотографировать это. Потом сам же локти кусать будешь. -
После секундного колебания Бес протянул руку к Димычу. Тот молча вложил в ладонь немца клинок. Еще раз обведя нас испытывающим взглядом, немец нейтрально пожал плечами и скрылся в норе.
А еще через час, мы, заложив с максимальным тщанием лаз, вновь взнуздали своих рысаков и отплевываясь от щедро окатывающей нас бодрящими всплесками воды, неслись вниз по Уде, выискивая место под табор.
Лагерь, костер, тент, ужин, друзья. Хорошо. Хеля, помявшись для приличия, выдала Димычу в готовно подставленную пластиковую бутылку из под пива, тщательно отмеренные его же ногтем на стенке вышеозначенного сосуда, триста граммов спирта. Лучшего напитка туристов-водников на все времена. И наш виночерпий, озабоченно шевеля губами, добавлял в него воду у реки, согласно еще Менделеевым выведенной, чеканной формуле идеального напитка. Которому мы неторопливо и отдавали должное, развалившись на пенках у костра.
Употребление нектара достигло той стадии, когда каждый хотел сказать что-то приятное о присутствующих. И этому каждому, охотно давали отвести душу, умиротворенно слушая различные приятности о себе и лениво щурясь на мерцающие угли костра. Благосклонно выслушав очередной, пылкий спич Хели, о необыкновенных достоинствах Бруно и еще более охотно выпив за носителя этих самых достоинств, мы отдали дань уважения любовно обжаренному хариусу.
Не успела пауза затянуться, как слово попросил Бес.
- Ребята. - неуверенно произнес он, явно маясь.
- Я согласился с вами, там, на горе. И сделал все так, как мы решили. Но не совсем. -
Мы, пробуждаясь от сытой истомы, заворочались недоуменно и уставились на говорившего. Бруно помялся, но взяв себя в руки, продолжил.
- Положив на место саблю и сделав несколько снимков, я не удержался и прихватил с собой вот это. -
Он раскрыл вытянутую вперед ладонь и предъявил нам нечто вроде массивного медальона, с грубо изображенным трилистником на веточке, на лицевой стороне.
- Сам не знаю, почему я это сделал. - признался он.
- Возможно из-за мальчишеского чувства протеста. Как-то вы все, уж очень неодобрительно оценили мою попытку поиска альтернативы вашей концепции. Еще раз прошу прощения. А поскольку физической возможности исправить мою досадную ошибку нет, прошу приобщить этот нагрудный знак к общим находкам. Это все. - и обескуражено развел руками.
- Нет уж, спасибо. - само собой вырвалось у меня.
- Ты снял, ты и владей. -
- Что не так, Виктор? - мгновенно уколол меня взглядом Бес.
- Я принес свои искренние извинения. Каждый имеет право на ошибку. -
- Есть проблема, Бруно. Если это тамга, то может быть беда. -
- Какая тамга? Какая беда? - всполошились девчонки.
Димыч молча взял кругляш в свою ладонь, недолго покрутил его в руках и угрюмо прогудел.
- Она и есть. Я даже знаю чья. Чагатаево семя. Третье колено чингизово. -
- Ребята. - попыталась сбить волну напряженности Наташка.
- Ну что вы в самом деле? Мы все здесь современные люди. Чего друг друга древними страшилками пугать? -
Я исподлобья взглянул на нее.
- Многие могилы знатных воинов и просто богатых людей, заговаривались от посягающих на их добро грабителей. И это, увы, не древние страшилки. Ладно. Не будем париться раньше времени. - и с нескрываемым интересом воззрился на Димыча.
- А откуда у тебя столь специфичные познания в родовых знаках чингизидов? -
Напарник на мгновение прикрыл глаза.
- Кореш у меня был, Борька. Буркит по-ихнему. Казах. У него татуха такая на руке была. Все уши прожужжал мне про свой славный, древний род. -
- Ну вот ему и подарим. - счастливо встрепенулась Хеля.
- Нам не жалко, а человеку приятно будет. -
- Не будет. - совсем помрачнел напарник.
- Сгорел кореш мой, в бэтэре. В восемьдесят шестом. А ты, парень, поаккуратнее с могилами, на будущее. - он придавил Бруно тяжелым взглядом.
- Прикинь, у твоего деда с груди, из могилы, какой-нибудь любитель сувениров, смертный медальон сорвал бы. Как оно тебе? -
Бруно смертельно побледнел и отчеканил глядя прямо перед собой.
- Ты что говоришь, русский?! Мой дед был воином СС. И я им горжусь! -

Хлесткая пощечина войны (2).

Неожиданность реплики и крайняя ее эмоциональность, сделали свое дело. У костра воцарилась гнетущая тишина.
- И что? - наконец прогудел с нехорошей ленцой в голосе, Димыч.
- А мой - гвардеец. В четвертом гвардейском мехкорпусе, у Танасчишина, танкистом воевал. Дальше что? -
- Димыч, стоп. - вклинился я и протянул Бесу стопку.
- На-ка, дерни, парень. И охолонись. - Бруно, не глядя, принял емкость и неловким движением опрокинул ее содержимое в рот. Поморщился. С трудом сглотнув, пробормотал.
- Прошу прощения. Я что-то сделал неправильно. -
- Ну это как сказать? - снова заворочался напарник.
- Ты разъясни нам, неразумным, чем гордишься-то? Своим дедом, или тем, что он был эсэсманом? -
Бес снова вскинул было подбородок, но я успел зацепить его взгляд.
- Бруно, давай так. Как ты понимаешь, у тебя здесь врагов нет. Почему тебя так взбудоражило димычево сравнение - нам непонятно. Но если хочешь - закрываем тему. А имеешь желание, просто расскажи нам про своего деда. Лично мне - интересно. Честно. -
Бес, неуклюже подломившись в коленках, вновь сел на пену. Некоторое время молчал, невидяще глядя перед собой. Потом, разглядывая свои сжатые кулаки, глухо заговорил.
- Невероятно. Мне тридцать девять лет и я впервые в жизни слышу эту фразу - Расскажи про своего деда. - И от кого? - он обвел нас мятущимся взглядом. Мы молчали.
- Дед, был самым близким мне человеком. И самым настоящим. Человеком, для которого понятие - Родина, было дороже жизни. Сейчас таких нет. Во всяком случае - я не видел. У себя. Дома, в Германии. - чувствовалось, что начало монолога дается ему с трудом.
- Это длинная история, ребята. Для меня самого полная неожиданность, что я позволил себе этот эмоциональный всплеск. Но это должно было произойти рано или поздно. Почему именно здесь, с вами? Не понимаю. Вы действительно хотите меня выслушать? -
- Не отвлекайся, пожалуйста. - тихо произнесла прижавшаяся к Димычу Хеля, взволнованно поблескивая мерцающими в отблесках костра, глазами.
- Не знаю, известно ли вам, но вы очень свободные люди. В мыслях, решениях, поступках. Это и отпугивает, и завораживает одновременно. Даже Дитер, пообщавшись с вами, стал совершенно другим. Я попробую так же. Хорошо? -
- Говори, не парься. - пропыхтел, раскуривая сигарету от вынутой из костра головни, напарник.
- Если очень коротко, то мой дед воевал в Ваффен СС. Это воинские формирования. Так называемые "Зеленые СС". Ни к охране концлагерей "Тотенкопфа", ни к карателям айнзацкоманд он не имел никакого отношения. Он танкист. И не эсэсман, Димыч. Он был уволен в звании шарфюрера. Дивизия "Дас Райх". Воевал с апреля 1941 года и по март сорок третьего. После неудачного наступления на Москву, остатки дивизии вывели на переформирование во Францию. Дед остался в России. Группа "Остендорф". Горел два раза, последний раз под Харьковым. Между прочим, в Т-34. Потерял правый глаз и правую же ступню. После госпиталя был направлен в юнкерскую школу, инструктором.
Да. Так вот. Есть история, о которой мы можем прочитать, а есть та, которую нам рассказывают наши близкие. И эти истории, порой сильно различаются. Черт. Как мне трудно говорить. Виктор, извини, можно мне еще выпить немного? -
- А почему это только тебе? - громыхнул задумавшийся было напарник. Я сговорчиво раздал желающим наполненную посуду. Выпили.
- Все так, Бруно. - вернулся я к теме.
- И даже биографию Гитлера можно рассматривать под разными углами. Ну, в самом деле. Художник с больными легкими, белобилетник, идет воевать добровольцем. Боевой мужик, фронтовик-окопник без балды, из нижних чинов, два ранения, газа нахлебался по уши, железный крест обеих степеней плюс крест с мечами... Вы таких политиков его уровня, много знаете? А после войны, вдруг выяснилось, что все, за что он воевал и за что гибли его товарищи, это разоренная Германия, гнев всего мира и безмерное унижение нации.
Это все - правда. И все, что он впоследствии наворотил, было вызвано исключительно его любовью к своему народу и желанием восстановить справедливость. Как он ее понимал. И в политику он пошел не от скуки и не карманы набить. Все так.
Но ведь это не затушевывает главного - непомерную цену, которую пришлось заплатить всему остальному миру, за обостренное чувство справедливости у Адольфа Алоизиевича. То же и с питомцами Гиммлера. Безусловно, солдаты Ваффен СС, были наиболее боеспособными и стойкими немецкими бойцами и по сути своей - просто элитными армейскими частями. Но все-таки это было СС. И если ты искренне гордишься боевой выучкой и окопным братством "зеленых", тогда, уж будь добр не открещиваться от геноцида творимого "черными". Ты понимаешь меня? -
Бес, сцепив пальцы рук в замок, не отрываясь смотрел на костер.
- Знаете, мне дед много рассказывал о той войне. И очень редко это были воспоминания о боях и лишениях. Гораздо чаще - выводы, итоги переосмысления тех событий. В частности, как солдат шедший воевать и умирать за лучшую долю для своей страны, по призыву Гитлера, он не простил ему - человеку, которому Германия добровольно вручила свою судьбу, такой фатальной ошибки, как заражение немцев вирусом своей расовой исключительности. Если бы не это... И еще он говорил, что если итогом любви к своей стране, является ненависть всего остального мира, значит эта страна неизлечимо больна.
Но тем не менее. - тут он снова обвел нас пристальным взглядом.
- Я искренне горжусь своим дедом, а он не стыдился своего прошлого. И память о нем, для меня, это... святое. Вероятно поэтому, я позволил себе неконтролируемую вспышку эмоций. Больная тема, понимаете? -
- Это мы понимаем и ничего такого здесь нет. Было бы странным, если наоборот. - вздохнул Димыч, расслабляясь.
- А давай-ка друже, хлопнем за наших дедов. Я - за гвардии капитана Арсеньева Андрея Дмитриевича, а ты за шарфюрера, как его по батюшке? - ткнул он в плечо Беса.
- Эрик. - покачнувшись, отозвался тот.
- Эрик Шиммельпфеннинг. -
- Да. - не стал рисковать с повторением фамилии, напарник.
Мы молча выпили.
- Знаешь бесенок. - выдохнул Димыч.
- А ведь если они сейчас могли встретиться, им было бы о чем поговорить. И ведь наверняка в морду с кулаками друг к другу не полезли бы. Там, где твоего деда долбануло в сорок третьем, мой тоже, плотненько так отметился. Миус-фронт, а? -
Бруно согласно мотнул головой.
- Невероятно. - обвел он нас слегка ошалевшим взглядом.
- Кому рассказать - не поверят. Внук русского танкиста, предлагает мне выпить за моего деда. -
- А это потому, дылда ты белобрысая. - хмыкнул напарник.
- Что мы историю изучаем не только по передовицам газет и лозунгам, а еще и вот этими самыми пальчиками в земле ковыряемся. А это, как ни странно, очень способствует продуктивной мозговой деятельности. Я бы и сам, знаешь, с удовольствием поговорил бы кое с кем из мест, чуть южнее Термеза. Большинству конечно, просто яйца, пардон дамы, фаберже бы отчекрыжил под самый корень, но кое с кем охотно и поговорил бы.
И вообще, Бруно. Тему ты поднял животрепещущую и очень непростую. Будет время и желание, обязательно договорим. И про то, какой Гитлер плохой мальчик, и про всех остальных-прочих. Только жалеть я тебя не буду, не обессудь. Но дома, пожалуй что, подарю кой-чего. На память. И еще. Если по итогам нашего разговора, я искренне смогу выпить за твоего деда - мне будет приятно. А пока, извини. Воздержусь. Лады? -
- А с тамгой, надо будет крепко подумать, чего делать. - вернулся я к началу разговора.
- Одно понятно - она должна остаться здесь. А вот как это сделать по уму, надо помозговать. -
Бруно, спохватившись, виновато прижал руки к груди.
- Ребята, еще раз - простите. Я, непонятно почему, воспринял ваши копательские традиции, как попытку диктата и давления на меня. Глупо и стыдно. -
- Ну чего. - подвел черту дню сегодняшнему, Димыч.
- На посошок и в люлю? Дитер и Наташка, завтра вы дежурные. -
Вскоре все разбрелись по своим палаткам. Я взглянул на Беса. Тот, плотно ушел в себя и похоже, спать особенно не торопился.
- Витя, а мы можем с тобой еще немного посидеть? -
- Да без проблем. - зачерпнул я кружкой чай из котла и сговорчиво уселся рядом.
Бес мучительно собирался с мыслями.
- Скажи пожалуйста. То, на чем Димыч закончил разговор, это вызов? -
Я искренне удивился.
- С чего бы это? Он, обычно, молча делает выводы. Если считает что надо - бьет. Сразу. А все эти вызовы, реверансы... Нет. Если тебя обескуражила его точка зрения, то зря. Человек просто сказал то, что думал. Причем не сам полез, а ответил на твою, м-м-м... реплику. И ему действительно интересно разобраться и в тебе, и в истории с твоим дедом. А уж потом придет время подведения итогов. Меня куда больше насторожило бы его равнодушие к этой теме. И не ищи здесь никакого негатива. Его нет, поверь. И отношение Димыча к тебе нисколько не изменилось. Ты пока не друг и не враг. Такой, знаешь... приятель-попутчик. Но, по большому счету, так и есть. Или возразишь? -
- Ну да. Так и есть. - протянул Бруно и осторожно покосился на меня.
- А что думаешь ты? -
Я пожал плечами.
- А что я? Мало информации. Да и не вижу я необходимости в спешке с выводами. В нашем походе, ты вроде бы удачно лег в обойму. А остальное... Ты приглядываешься, мы приглядываемся. Нормальный процесс притирки. Лучше скажи, что тебя беспокоит? -
- Да не то, чтобы беспокоит. Просто вы все - уже одна команда. Это видно. А я как-то... сам по себе, что ли. Хотя нет. Это я только сейчас придумал. Нет, ну это конечно тоже. Шайзе, не знаю как начать. - он смущенно потер лоб.
- Бруно. - попытался помочь я.
- А может так? Раз зашел разговор о войне, тебе стало очень важно знать наше отношение к ней, к немцам, к внезапно всплывшей твоей истории? Ну, в том плане, что если мы имеем принципиальные различия в оценках и мнениях, то тебе придется как-то корректировать линию своего поведения. А с учетом того, что эта тема для тебя "горячая"... - я замолк, не зная как закончить фразу.
Бес обрадованно взглянул на меня.
- Да. Именно так, Витя. Спасибо. Понимаешь, в первую очередь, я принял решение участвовать в этом походе, как турист-водник. Не поверишь, но примерно за неделю до звонка Дитера, там, в Германии, на нашем водном сайте, я наткнулся на ссылку про Уду. Красивый фильм про сплав, какого-то русского парня. Один из наших подсуетился, сделал грамотный дубляж на немецком и выложил этот ролик на форуме. В общем я заболел этой рекой. И тут Дитер со своим предложением. Представляешь? То ли случайность, то ли судьба. -
- Случайностей не бывает. - чуть ли не про себя пробормотал я.
- Да. Вероятно судьба. - оживленно отозвался Бруно.
- А потом Дитер подтвердил приглашение и озвучил основную подоплеку похода - кладоискательство. И рассказал вкратце про свои впечатления о вас, и о поездке в Вологодскую область. Так что, как ты догадываешься, думал я недолго. И уже здесь, ко мне приходит понимание, что и это все - не главное. А главное - ценность общения с очень разными, но интересными, честными и искренними людьми. Которые говорят то, что думают и делают - что говорят. И жизнь наша походная, очень всему этому способствует.
Я затрудняюсь описать тебе свои ощущения, вероятно потому, что они неописуемые. И никоим образом не хочу стать деструктивной составляющей в нашей команде. Но то, о чем спонтанно зашел разговор сегодня, действительно очень важно для меня. А реакция, как ты видел, неоднозначная. И как соблюсти баланс между искренним желанием поделиться тем, что тебе небезразлично, и возможным осложнениями в разговорах такого рода, в нашем коллективе, я пока не очень понимаю. -
Я задумчиво пожевал опрометчиво подвернувшуюся под руку травинку.
- Мне не совсем понятны твои опасения. Чем тебя так насторожила неоднозначная реакция? Как раз это, по моему, нормально. В нашем кругу обсуждаются любые темы. И, как правило, народ рубится за свою позицию до конца. Причем - именно рубится. Правда, никогда ее не навязывает другим. И слова, порой, увы, подбираются отнюдь не с позиции политкорректности. И с тем же Димычем, у меня лично, вплоть до мордобоя доходило поначалу. Так что твои легкие опасения, излишни. Если считаешь, что прав в споре с адекватным оппонентом, то уступать - просто трусость. Ну, или мудрость. Я не очень силен в словоблудии. - ухмыльнулся жадно внимающему мне Бесу.
- Так что не парься и будь собой. И то, что в споре ты услышишь в ответ искреннюю оценку, либо мнение - я тебе гарантирую. Правда не гарантирую, что это обязательно будет приятно. Тут ведь как - или правду, или приятно. Выбирай сам. Ну что, баиньки? О-о-о. Да у нас тут еще и на отдельный посошок осталось. На-ка, держи, на сон грядущий. -
Бруно, не отрывая взгляд от костра, машинально выпил. Закашлялся, ожил, улыбнулся.
- Кто бы знал, как мне все это интересно. Спасибо тебе. Вам всем. Но мы ведь сможем еще раз вернуться к этой теме? -
- Наверняка еще вернемся. И не раз. Так что... "Берегите пенсне, Киса!" - хохотнул я и окинув взглядом лагерь, на предмет неприбранного съестного, отправился баиньки.




 
don1111Дата: Воскресенье, 02.03.2014, 11:25:07 | Сообщение # 63
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 4
Металлодетектор: голд маск 3+турбо
Страна: Российская Федерация
Город: санкт-петербург
Репутация: 39
Статус: Тут его нет

Глава десятая. Милые сюрпризы осени, или философия по саянски.

Всю ночь мой вялодремлющий мозг, добросовестно сигнализировал своему хозяину, что вряд ли пробуждение будет таким же безмятежным, как и в прошедшие дни. Мелкий, удручающий в своей монотонности дождь, сырым, шершавым языком, старательно облизывал скаты нашей палатки. Отбрыкиваясь от суровой и несвоевременной действительности, я, не без успеха, вновь и вновь забывался в уютном мареве сновидений.
Но действительность, вскоре опять ненавязчиво напомнила о себе, обескураживающим утренним оханьем Наташки, ее же горькой жалобой вполголоса Дитеру, что - Это просто жуть, а не погода. - и неизбежными звуками, сопровождающими любую неумелую хозяйственную деятельность.
С этого момента, в любом походе, в голове каждого водника включается секундомер и начинается безжалостный обратный отсчет самых сладостных минут, последнего часа блаженного ничегонеделанья. И честно признаться, немалую долю в этой сладости, составляет счастливое осознание того, что это не тебе сейчас нужно, зябко поеживаясь спросонья, пыхтеть у погасшего костровища, проклиная все на свете.
И не тебе предстоит, чертыхаясь, брести под дождем от серой, неприветливой реки, по скользким валунам с полными котлами воды, отчаянно завидуя тем эгоистичным и бессердечным животным, которые похотливо нежатся в своих палатках, в прогретых за ночь, чертовски уютных спальниках.
На душе невыразимо сладко оттого, что одно их этих животных, сегодня ты. И нет на свете той силы, что способна выгнать тебя из теплого кокона раньше, чем раздастся сварливый клич дежурного
- Подъем! Миски на базу! -
И выползая на свет божий, под защиту тента, навстречу заботливо приготовленной, божественной рисовой каше со сгущенкой и восхитительно обжигающему чаю, ты, кокетливо растопырившись в безмятежном утреннем потягивании, мило улыбнешься слегка взвинченным горемыкам-кашеварам и искренне радуясь их неожиданному трудолюбию, выдохнешь счастливо.
- Хорошо-то как, елы-палы! -
Как мало нужно человеку для счастья.
Через десять минут, закрыв глаза, можно было легко представить себя не в самом сердце Саян, а где-нибудь в небольшом швейном цеху. До того слаженно стрекотали ложки по днищам разнокалиберных мисок, заставляя хозяев последних, жмуриться от несказанного удовольствия поглощения немудрящей туристской снеди.
Зависнув над кружкой с чаем, заботливо прибереженным специально для этой цели ржаным сухарем, я орлиным командирским взором окинул сгрудившееся вокруг костра разношерстное воинство.
- Ну что, други мои отсыревшие. Кому интересно узнать, что день грядущий нам готовит? -
- Да и так понятно. - охотно включилась в разговор Наташка.
- Вода сверху, вода снизу, вода сбоку и пороги, пороги, пороги... -
- И еще перекус, как светлое пятнышко радости, на дождливом небосклоне нашего тернистого пути. - вновь осознала себя завхозом Хеля.
- Ну, в общем - да. - не стал отпираться я.
- Только сегодня, к счастью, порогов серьезных снова не будет, а будет двадцать пять километров маршрута с несколькими интересными шиверами. У нас есть еще два дня на раскатку. Потом детский сад закончится и пойдет голимый экстрим. Поэтому. - я взял паузу, чтобы дожевать наконец, оттопыривавший щеку кусок сухаря и с блеском справившись с этой непростой задачей, продолжил.
- Поэтому, еще раз. Не ленитесь придумывать себе развлекуху на воде. Как вариант, пробуйте садиться на камни и сниматься с них различными способами. Я знаю четыре таких способа. Может быть, вы придумаете пятый. -
- Командор, озвучьте нам их, пожалуйста. Дабы избежать присутствующим, впоследствии, обвинения в плагиате. - прищурила Змея свои лукавые глазенки.
- Поскольку вы в адмиральском экипаже, матрос, то для вас это неактуально. - отбрыкался я.
- А остальным, пожалуйста. Итак. Используя весла, мозги и силу течения, это раз. Два - раскачка судна, имитирующая, пардон, фрикции в коленно-локтевой позе. Третий способ, это один, или оба седока соскакивают на камни и стаскивают кат на глубину, не забывая догонять его впоследствии. И четвертый - "Спасите меня кто-нибудь, мне страшно". Изобретение любого нового способа, будет отмечено премией в виде... сюрприза. Дерзайте. -
- Делаю заявку на сюрприз. - заторопилась Выдра.
- Пятый способ, это, как правильно? Оверкиль? Во-от. То есть переворот и головой вниз по камушкам. -
- Без проблем. - ласково ощерился Димыч.
- Готов ходатайствовать о награждении, в случае готовности соискателей, продемонстрировать свой способ. Камушки выбирает высокое жюри. -
Наташка капризно надула губки и сокрушенно вздохнула.
- Злые вы. Уплыву я от вас. -
- Да, кстати. - вернулся я к насущному.
- Раз уж мы прикупили неопреновые куртки к полукомбезам гидрокостюма, может стоит их сегодня надеть? Я сам в полной гидрахе не греб ни разу, но вряд ли это дополнение будет сильно сковывать движения. А польза, в смысле тепла, несомненная. Да и перчатки водные, скорее всего не лишние будут. Ну, девчонки. Хотя бы вы не выпендривайтесь. - воззвал я к коллективному разуму, глядя на скептические гримасы соратников. На том и порешили.
И вскоре привычная кавалькада, бодро втягиваясь в хмурую мощь стремнины, оголтелыми зайчиками ускакала за ближайший поворот реки. Серая пелена дождя равнодушно сомкнулась за нами, и вновь вековечный покой разлился по дремлющим, равнодушным, диким берегам. Вот тебе и "человек - царь природы". Что были - что не были.
Привычные лямки сбруи на бедрах, привычная, на автомате, работа веслом, привычно рыскающий по водяным валам кат. Вот и все. Привык. Где она, та цивилизация? Какие там на фиг трамваи, интернеты и ток-шоу? Глюки, миражи из далекого далека. Есть ли они вообще?
Вот этот, кажется навсегда повисший в воздухе, моросящий дождь - есть. Стиснувшие реку клыками своих гранитных челюстей, прибрежные скалы - вот они. И были они всегда. И тысячу лет назад, и десять тысяч, и сто... А мы все, человеки, такие современные, индивидуальные, невыразимо сложные... Нелепые и смешные. Что мы есть, на фоне этой несуетливой вечности? Пыль, туман, легкое дуновение ветерка.
Где мы будем через сто лет? На орбитальных станциях, или в первобытных пещерах? И будем ли вообще? А вот скалы эти и река - будут. Всегда. Что им муравьиное мельтешение коротких мгновений человеческой жизни? Наши чаяния, амбиции, жалкие попытки самоутверждения... Что им само время, вообще?
И вот если сейчас, за ближайшим поворотом, я увижу спешившегося с низкорослой монгольской лошадки, узкоглазого и меднолицего чингизова нукера в кожаных доспехах, ей богу не удивлюсь. Странно, что до сих пор ничего такого не встретили.
Опомнившись, я встряхнулся. Синдром похода. Странные мысли, странные чувства. Непривычное, некомфортное осознание истинной ценности себя - ненаглядного. Так, вызревающая личинка ручейника, встревожено ворочается в шершавой, заскорузлой скорлупе оболочки, стремясь выбраться наружу. И страшно, и непривычно, и больно. Но гонит, гонит инстинкт наружу. К свету. И обламывая кромки старых представлений о жизни, выбирается на белый свет уже не безмозглая, слепая гусеница, а свободная, невесомая бабочка. И летит.
Интересно, я когда-нибудь полечу? Тоже мне, бабочка, блин.
- Кажется я начинаю понимать, почему каждый русский, в душе философ. - в очередной раз стряхнула ладошкой стылые брызги воды с лица, Хеля.
- Глядя на эту... вечность вокруг, такие странные мысли в голове. -
- И ты туда же, матрос. - неодобрительно покосился я.
- Бойся. Эти мысли до добра не доведут. Потом избушку-пятистенок захочется, коровку какую-никакую завалящую. На речку белье полоскать потянет. И прости-прощай, милый сердцу фатерланд. -
Хеля задумчиво улыбнулась.
- А ты все ерничаешь? У самого только что, лицо очень... характерное было. -
- Ну, я-то дома. И это все - мое. Родное. Мне проще, как ни крути. -
- Наверное. - не стала спорить Змея.
- А можно вопрос, Витя? Чувствую, под настроение. -
- Попробуй. -
- Бабушку у моста помнишь? Мне все не дает покоя мысль - Зачем мы тогда вернулись? Что ты хотел у нее спросить? -
- Действительно, под настроение. - мотнул я удивленно головой.
- Ну ладно, скажу. Понимаешь, есть у меня стойкое убеждение, что настоящее понимание к человеку - как он прожил свою жизнь, приходит только на смертном одре. В последнюю секунду бытия. Когда ничего уже исправить нельзя. Мы же все порой маемся этим - правильно ли живем? Вот я и хотел спросить у бабули. Не откроется ли мне, в последний миг свой на этой земле, осознание бестолковости, или несуразности прожитого? Если - да, то значит нужно срочно что-то менять в этой жизни.
Был шанец узнать. Был да сплыл. Чего уж теперь, кепку-то мять. -
- А я бы не решилась о таком спрашивать. Страшно. - уходя в себя, пробормотала Змея.
- Страшнее жить и не знать, как живешь. А ответ-то держать по любому придется. По полному счету, без дураков. - как самому себе ответил я и встрепенулся, возвращаясь к реалиям.
- Ладно, проехали. Шоколадку хочешь? -
- Нет, спасибо. Зря я тебя спросила, наверное. Теперь еще и об этом думать. Точно свихнусь. - спохватившись , вынырнула она из плена собственных мыслей.
- Думать - оно никогда не вредно. И помни про американку, задумчивая ты наша. - поставил я точку в нашей дискуссии и жизнеутверждающе рявкнул.
- Весло в зубы, матрос. Заходим во-он на тот зубик, твоим баллоном. Работаем! -

Глава одиннадцатая. Почем нынче шаманы.

Три героических судна, озябшими носами трогательно тыкались в каменистую осыпь приютившего их берега, облегченно вздыхая в предвкушении долгожданного отдыха. А для их экипажей, наступила страдная пора обустройства бивака, в не самых простых условиях промокшей, казалось насквозь, тайги.
Дитер с Бруно уже разворачивали тент над выбранным местом, готовясь создать оазис относительной сухости и уюта, девчонки самоотверженно потрошили гермомешки, в поисках своих палаток, а мы с Димычем, прихватив топор и пилу, скептическими взглядами окидывали близлежащие окрестности, прикидывая, куда бы податься суровым лесорубам.
- Добрый вечер. - произнесенное негромким голосом рядовое приветствие, возымело на присутствующих тот же эффект, какой могла бы произвести фраза - Хенде Хох. - ну или, к примеру - Ваш билетик, пожалуйста. -
Наташка, оглушительно ойкнув и схватившись рукой за левую м-м-м... ну в общем за то место, где находится сердце, закатив глаза, кулем осела на рюкзак. Все остальные, в оторопи уставились на затерявшуюся в очень заслуженном брезенте дождевика, невеликую фигурку, устроившуюся на корточках, на верхней кромке берегового откоса.
Остро блеснувший из под капюшона взгляд, бесстрастно прошелся по горстке водоплавающих чудиков и остановился на мне.
- Добрый вечер. - справившись с нешуточным изумлением, отозвался я. Недоуменным разнобоем прозвучали приветствия друзей. Из недр дождевика вынырнула сигарета, блеснул огонек, потянулась струйка дыма.
- Туристы, значит. - сделал вывод капюшон.
- Че-то припозднились вы маленько. Откуда сами? -
- Из Питера, в основном. - шагнул я навстречу незваному гостю и протянул руку.
- Виктор. -
- Санька. - жесткая, коричневая ладонь, аккуратно сжала мою. Снова молчание и неторопливое разглядывание наших скромных персон. Димыч засопел и нетерпеливо уставился на меня.
- Извини отец. Нам за дровами надо. Скоро темнеть начнет, сам понимаешь. - откровенно маясь, пробормотал я. Санька, игнорируя мою реплику, неторопливо докурил.
- Не надо. - бесстрастно произнес он.
- У меня есть. Пойдем. Чай, однако, пить будем. Говорить. -
Я беспомощно обернулся к друзьям.
- Ну сходи, поговори. А нам некогда. Чего потом, по темноте табор ставить? На фиг. - озвучил напарник здравую мысль и протянул ко мне руку за пилой.
- Нет. Всем надо. - вновь ожил капюшон.
- На чем спать, возьмите. И спирт. -
- Батя. - многообещающе набрал воздуха в грудь Димыч.
- Давай, мы уж сами как-нибудь порешаем. Лады? -
Санька не реагировал.
Я решился.
- Народ. А действительно, пойдем сходим? Сейчас тент натянем, переоденемся, а дрова по дороге высмотрим. На обратном пути захватим. Саня? Идти далеко? -
Словоохотливый зазывала, чуть заметно, отрицательно, качнул головой. Интересно, сколько он может сидеть в такой позе? У меня бы уже ноги, или спина отвалились. Или все вместе.
Через полчаса мы брели гуськом вдоль ручья, вслед за Санькой, сканируя окрестности насчет сушин и стараясь не переломать себе ноги на чуть заметной, скользкой тропе.
Бурый, как из коры, конус чума, открылся совершенно неожиданно. На небольшом пятачке, чуть отступившей от берега ручья тайги, разместился незатейливый кемпинг Саньки. Чум, что-то вроде лабаза на курьих ножках, копешка сена, мини-загончик огороженный жердями с парой лошаденок внутри, поленница дров у входа. Вот и все хозяйство. Вполне опрятное, надо сказать. Во всяком случае - снаружи.
Хозяин нырнул внутрь своего убежища и, придерживая полог, жестом предложил нам не отставать. Мы и не отстали. Когда глаза привыкли к полумраку, я обнаружил себя стоящим у слабо дымящегося очага, в центре неожиданно просторного жилища. Санька, снова жестами, предложил рассаживаться и захлопотал у дальней от входа стены.
Вскоре, под закопченным котлом, вспыхнули яркие язычки пламени, а на невесть откуда вынырнувшем обрезке широкой доски, появились местные деликатесы. Почти черные кусочки вяленого мяса, чеснок, харюзовая юкола, какие-то полусухари-полулепешки, горстка замызганных карамелек и еще что-то, совсем уж непонятное. Рядом, на полу, красовался солидный туес с кедровыми орехами.
Усевшийся у огня в позе Будды хозяин, выложил на импровизированный стол стопку пиалушек, скинул наконец свою плащ-палатку и неторопливо закурил. Да-а. Похоже, излишней болтливостью он явно не страдал.
- Скажите, а вы давно здесь живете? - ослепительно улыбнулась Хеля, добросовестно пытаясь наладить контакт. Контактер, медленно перевел взгляд на Бруно. Тот заерзал, дежурно озаряясь улыбкой до ушей. Из рукава хозяйского, потрепанного пиджака, вынырнула жилистая ладошка и в требовательном жесте застыла возле лица Беса.
- Тамгу давай. -
В темноте, привычно охнула Наташка. Бруно, не отводя взгляда от лица хозяина, нащупал в кармане требуемое и медленно вложил кругляш в санькину ладонь. Застывшая было рука, отягощенная нашим трофеем, удовлетворенно втянулась обратно в складки одежды.
- Мы там еще монеты нашли. Тоже взяли. Но надо к катамаранам идти. - внутренне содрогаясь от нестерпимого стыда, ожил я.
- Не надо. Пусть. - аккуратно разливал хозяин чай по пиалушкам.
- Сань, ты белый, или черный? - решил внести я ясность в хозяйское амплуа и одновременно, неуклюже пытаясь дать понять, что мы слегка в теме. Ну и молчать было совсем уж невыносимо.
- Ешьте. Пейте чай. Вкусно. Потом расскажу. - он сбрызнул с пальцев на огонь чаем, отщипнув кусочки от своих разносолов, отправил их туда же и снова пристально уставился на нас, попыхивая сигареткой.
Странно, но голод почему-то отступил и мы, достаточно вяло угощались предложенным ужином, ожидая от хозяина хоть какого-то подобия начала беседы. А вот чай был хорош. Настоянный на неведомых травах и корешках, пряно пахнувший, темный настой великолепно утолял жажду и то и дело очередная пиалка вновь погружалась в бездонный, казалось, котел за новой порцией.
Санька, все так же бесстрастно, молча наблюдал за нами, попыхивая очередной сигареткой. Насытившийся Димыч, выцепив взгляд хозяина, выразительно постучал пальцем по баклаге со спиртом. Тот утвердительно кивнул. Присоединиться к ним для сомнительного удовольствия поглощения неразбавленного продукта, больше никто не рискнул. Две пиалушки приветственно поднялись в воздух и были осушены в полной тишине. Я закурил, прикидывая, как бы вернуться к катамаранам в максимально щадящем для хозяина режиме.
- У тофов не осталось шаманов. - прикрыв и без того узкие щелочки глаз, тихонько, нараспев, заговорил Санька.
- А когда были, не делились на белых и черных. Просто лечили людей, оленей, слушали что говорят духи. Знали, что было и что будет. Мой отец - был последним. -
- Но Сань. Ты, получается, тоже, явно соображаешь кой-чего. Раз встретил нас на берегу и про тамгу знаешь. - набрал пригоршню кедровых орешков Димыч, усаживаясь поудобнее и настраиваясь на долгий, обстоятельный разговор.
- Чему-то научил отец, с чем-то я сразу родился. Тэнгэриин тэмдэг, шаманская метка. - монотонно вещал хозяин, слегка покачиваясь, как в полузабытьи.
- Но он не успел передать мне главного. Шаман должен знать - зачем людям духи, а духам люди. Если он это понимает, его путь прост и ясен. Это - главное знание. У меня его нет. Я умею все, но просто живу для людей и себя. Значит - не шаман. - его голос постепенно набирал силу, обогащаясь горловыми обертонами и насыщая неведомыми вибрациями пространство вокруг себя.
- Мой народ умирает. Молодые, уже давно говорят и думают по-русски и то, что еще помнят и хранят старики, им не нужно. Они знают тайгу, но не чувствуют ее. Не слышат ее голос. Хотят только брать. Им не нужны советы и мудрость старших, а знать будущее - страшно. -
- Саша, извините пожалуйста. - робко вклинилась Наташка.
- Я могу вас спросить об одной вещи? -
- Ты хочешь узнать, где костюм шамана, бубен с колотушкой и прочее? - перевел на нее взгляд, мерно колыхающийся в слабом отблеске костерка очага Санька.
- Мне это не нужно. Отец был хорьботой-бее. Очень сильный шаман. Мог говорить с духами и сам становиться духом. Научил меня. Но вы все - он скупым жестом обвел нас, вольготно расположившихся вдоль круглой стены чума.
- не этого хотите. Вы думаете, что важно узнать тайны и ответы на свои вопросы. Вы ждете беседу. Но ее не будет. Говорить буду я. А вы просто увидите то, что желаете и что не желаете. Ответы, которые могут погубить вас, вы тоже увидите. Но забудете. -
В его руках, невесть откуда появился варган - родной брат обнаруженного нами под жертвенными камнями, и заунывные, тягучие звуки заполнили голову, все тело. Периодически он снова возвращался к горловому пению, потом опять вступал в дело варган.
Это была песня, несомненно. Она повествовала о временах изначальных, о добрых и смелых людях, о матери-тайге. Слов не было, одни лишь звуки. Но они наполняли мозг необычайно яркими образами и чувствовалось, что управляет их непрерывным движением, этот маленький смуглый человечек, сидящий у камелька напротив нас.
Внезапно я почувствовал руку на своем плече и неохотно открыл глаза. Санька жестом поманил за собой и скользнул вдоль полога на улицу. Стряхивая легкую заторможенность, я последовал за ним. Неяркий свет позднего вечера резанул глаза.
- Твои друзья будут спать и видеть нужное. До утра. А тебе надо идти. - негромко сказал хозяин.
- Там, выше по ручью, стоит зимовье. В нем мужчина и женщина. Они чужие здесь. Отец и дочь. Мужчина смелый и сильный, но совсем глупый. Росомаха к ним в лабаз залезла. Он ее подранил и хотел ножом добить. Совсем глупый. Теперь умрет. Он еще вчера должен был умереть. Но я сказал, что сегодня вас встречу. Теперь не умирает, ждет. Очень больно ему. Плохие раны. Терпит, пока. Сильный, однако. Я у них собаку оставил. Если мужчина умрет, она прибежит. Иди. -
- Погоди Саня. - оторопел я.
- А ты почему ему не помог? Ну хотя бы боль снять. -
- Он смотрит сквозь меня. Считает не настоящим человеком. Гордость делает его слепым. Глупый, однако. Иди. -
- Хорошо. - шагнул я по направлению к судам.
- Сейчас захвачу обезболивающее и пойду. Далеко идти-то? - Санька отрицательно качнул головой и нырнул обратно в чум.
Через час, уже в сумерках, меня звонко облаяла некрупная, пестрая лайка и, перешагивая порог ветхой зимовьюшки, я нарочито бодро здоровался с хозяевами.




 
don1111Дата: Воскресенье, 02.03.2014, 11:25:48 | Сообщение # 64
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 4
Металлодетектор: голд маск 3+турбо
Страна: Российская Федерация
Город: санкт-петербург
Репутация: 39
Статус: Тут его нет

Глава двенадцатая. Раз шахид, два шахид... (1)

Из темного провала избушки, густо шибануло смрадом разлагающейся плоти. Внутренне охнув, я широко улыбнулся и застыл на пороге.
- Здравствуй дорогой, проходи сюда. - раздался хриплый, приглушенный голос и лежащая на нарах фигура, вяло пошевелилась. Мимо меня юркой змейкой шмыгнула в закуток за печкой, укутанная платком до бровей девушка и зашуршала-задвигала там пакетиками, коробочками. Чуть слышно звякнули пустые кружки.
- Аслан. - протянул мне руку лежащий мужчина и пожимая, я почувствовал ее сухой, горячечный жар.
- Виктор. - отозвался негромко и вложил в ладонь хозяина шприц-тюбик промедола. - Помочь, или сам справишься? -
- Сам. Подожди минуту. - он привычным движением свернул головку шприца и сдернув колпачок, сделал инъекцию. Закрыл глаза. Через несколько секунд, облегченно выдохнув, уставился на меня заблестевшим, чуть затуманенным взором.
- Спасибо, русский. Прости, Витя. Я могу тебя так называть? -
Я нейтрально пожал плечами. Аслан продолжил.
- Как сам? Как семья? Хорошо все? -
Я кивнул и подумал, что спрашивать его о здоровье и делах семьи, было бы нелепостью. Но что-то надо было отвечать.
- Извини Аслан. У тебя про здоровье спрашивать не буду. Санька просветил в общих чертах. Да и так видно. Извини. -
- Да, есть проблемы. Прости Витя, встать не могу, чтобы принять гостя как полагается. Сейчас Марьям стол соберет, поговорим спокойно. Ты не торопишься? -
- Нет. Только я не голоден. Санька только что накормил. Можно просто чаю? -
Аслан помолчал.
- Еще раз спасибо тебе, Витя. За промедол. Теперь говорить могу спокойно. Боль думать мешала. А у нас разговор длинный будет. Не возражаешь? -
- Ты хозяин. Тебе виднее. - я посторонился и привстал, почувствовав легкое движение за спиной. Сзади в ожидании замерла девушка, с чем-то вроде подносика в руках. Оценив диспозицию, я придвинул ближе к изголовью кровати, стоящий рядом с моим, чурбак. Марьям водрузила на него принесенное и вернувшись к печке, захватила оттуда и поставила рядом с нами на пол, закопченный чайник. Чуточку постояла и ,поймав взгляд отца, вышла на улицу, прикрыв за собой дверь.
- Извини, придется тебе самому за собой ухаживать. - неуклюжим движением утер бисеринки пота со лба хозяин. Я, не чинясь, уселся на свое место и сыпанул в кружку заварку. Сверху щедро плеснул кипятка. Вопросительно взглянул на Аслана.
- Мне просто воды, когда попрошу. - не отрывал он от меня испытывающего взгляда.
- Расскажи, Витя. Откуда сам, друзья твои? Ты ведь не один? Каким ветром в наши... в эти края занесло? -
Я помолчал, собираясь с мыслями.
- Туристы мы, водники. Сплавляемся от перевала, с Хатаги. Планируем дойти до Нижнеудинска. Шесть человек - трое немцев, трое русских. Я тут бывал раньше, теперь решил друзьям показать. Красиво здесь. -
- Да, красиво. Людей совсем нет. Хорошо. - вежливо отозвался собеседник. - Пей чай, остынет. -
Я аккуратно отпил глоток.
- А ты кто по жизни, Витя? - опять блеснул в полумраке пытливый взгляд.
- Человек. - хмыкнул я.
- Я понял тебя. Давай сделаем так, Витя. У меня есть проблема и я должен ее решить. У нас будет долгий разговор. Я буду задавать вопросы. Так надо. Обещаю, в конце ты все поймешь. Хорошо? -
Я внимательно вгляделся в лежащего напротив. Крепкий бородатый мужик, ближе к полтиннику, когда-то очень жесткий и резкий, сейчас близок к отчаянию. Плотно держит себя в руках, но явно на грани нервного срыва. Аслан молча ждал моей реакции. Я вздохнул.
- Спрашивай. Что смогу, отвечу. -
Аслан прикрыл глаза, подбирая формулировки. Потом медленно заговорил.
- Скажи, ты был у нас... в Чечне? -
- Нет. -
- А твои друзья? -
- Нет. -
- Это хорошо. Значит вы не отравлены нашей войной. - помолчал, поморщился как от боли.
- Мы все, кто там был, и наши, и твои - русские, носим в себе ее яд. Нам трудно найти общий язык. Слишком много горя, крови, обид. Эти раны не скоро зарастут.
А с тобой можно говорить. Слушай, русский. Я буду откровенен. Не потому, что я такой доверчивый. Просто выхода другого нет. Ты взрослый мужчина и дети наверно есть. Да? -
Я согласно кивнул и снова отпил из кружки.
- Совсем хорошо. Ты мужчина и отец. Должен понять. Дай воды. - я поднес к его губам кружку, он осторожно сделал глоток. Передохнул. - Если куришь, кури. И мне дай. -
Закурили. Я молча ждал продолжения.
- Я был на обеих войнах. Убивал ваших. Все было по честному - я стрелял, в меня стреляли. Пленных не резал, рабов не было. Я - воин, понимаешь? -
- Говори дальше. - выдохнул я дым очередной затяжки. Он вновь поднял на меня тяжелый взгляд.
- Ты ненавидишь чеченцев? -
- Ненависти нет, Аслан. Но я русский. И ты прав. Эти раны зарастут не скоро. -
- Я устал от войны, Витя. Она забрала у меня все. Родителей, жену, двух сыновей. Сначала я воевал за свою землю. Потом просто мстил. Мужчина должен быть готов убивать. За веру, родных, за кровную обиду. Но убийство не может быть работой. Когда начинаешь привыкать к пролитой крови, она разъедает душу.
Я думал, что потерял дочь тоже и стал искать смерти. Но Аллах не дал мне ее. Ты русский и я многого не смогу тебе объяснить. Не поймешь. Просто слушай. Будут вопросы, спрашивай. -
- Хорошо. Еще воды? - отозвался я.
- Нет пока. Тебе есть за что нас не любить, я вижу. Не спрашиваю почему. Захочешь, сам расскажешь. Я тоже не люблю сегодняшних русских. Слишком много крови, Витя. Но мы с тобой взрослые мужчины и понимаем, что бывает так, когда и врагам надо договариваться. Бывает, что враги спасают жизнь друг другу, а потом снова идут убивать. Но мы не враги с тобой. Между нами крови нет.
Самое дорогое, это жизнь. Но у настоящего мужчины есть многое, что дороже жизни. Например жизнь своих детей. А еще дороже - честь. А дороже чести - долг своему народу. Бывают такие долги, Витя, которые дороже чести. - Аслан замолчал, скрипнул зубами и обессилено откинул голову на подушку. Изо рта с хрипом вырывалось неровное дыхание. Я пил чай и ждал.
- Эта война, погубила уже не одно поколение. Она жрет жизни молодых. Наше будущее. Кто-то погиб, а из тех, кто пока еще жив, большинство, кроме войны и смерти ничего не видело. Они тоже мертвы, просто пока об этом не знают. Им не найти места в нормальной жизни. Их некому было научить главному - думать. Учили только ненавидеть, стрелять и убивать. Но ненависть не может ничего построить. Она может только разрушать. И этой ненавистью пропитана вся земля Чечни.
У меня было два сына. Они погибли. В бою. Мне больно, но не стыдно за них. Я выдал дочь замуж. Через две недели она стала вдовой. Еще через месяц - "черной вдовой". Я знаю, кто ей "помог". Но отомстить не успел. Теперь не успею никогда. И это мой позор. Ты русский. Тебе не понять, как страшно умирать с таким позором в душе. Дай еще закурить. - я достал сигарету из пачки, чиркнул зажигалкой. Аслан, невидящим взором уставившись в низкий, закопченный потолок, отрешенно курил.
- Ты умеешь слушать, Витя. - наконец продолжил он. - И молчание у тебя хорошее. Слушай дальше. Я ведь не дикий горец, мне и в Питере довелось пожить. Горный институт закончил в свое время. Знаешь? -
Я удивленно моргнул.
- Ха, знаю... Промежду прочим РГ-84. -
- Да ты что?! - радостно встрепенулся Аслан. - Гидрогеолог? А я маркшейдер. В девяностом выпускался. Ну, брат... Эх, угостить тебя нечем, прости. - замычал он, сокрушенно качая головой.
- Да не вопрос. - вытащил я димычеву фляжку, предусмотрительно прихваченную из его спасжилета.
- Спирт будешь? -
Аслан восторженно зацокал языком.
- А у тебя брюхо сдюжит? - обеспокоился я. - Судя по всему, зверюга тебе пузо порвала капитально. -
Аслан, с отчаянной бесшабашностью посмотрел мне в глаза.
- Все порвала - грудь, живот, плечи. Но хуже уже не будет, веришь? И давай не портить праздник. Это же молодость моя. Какое время было... -
Я все-таки разбодяжил спирт пополам с водой и дождавшись, когда уйдет белая муть реакции, разлил нектар по кружкам. Подняли, чокнулись и не давая мне выпить, Аслан, притормозившись, замер на секунду и тихонько сказал.
- А давай, брат, за Советский Союз. -
И мы выпили.

Раз шахид, два шахид... (2).

- Эх, какую вы, русские, страну просрали. Никогда вам этого не прощу. Ведь мы же полмира раком поставили, а остальные спали и боялись. - сокрушенно зажмурился чеченец. - Я же за нее в Афгане, два осколка в плечо получил. С Красной звездочкой домой пришел. Отец плакал от гордости. Я же в Кобальте там, такие дела делал. Слышал про Кобальт? -
- Слышал. - качнул я головой. - От дружка своего, Димыча, что у Саньки в чуме сейчас сны смотрит. Он тоже "каскадер". -
Аслан судорожно сжал мою руку.
- Вас мне Аллах послал, мужики. Клянусь. -
Я аккуратно освободил кисть от горячечного захвата.
- Остынь, Аслан. Что ты Димычу скажешь? Салам бача? Ведь на его руках чеченской крови нет. А на твоих, сколько русской? Остынь. -
Хозяин вновь надолго замолчал.
- Ладно, Витя. Это потом. Слушай дальше. Теперь мне с тобой проще говорить. Завтра я умру. Молчи. - среагировал он на мой протестующий жест. - Я знаю, что говорю. Останется Марьям. Совсем одна. Здесь ей оставаться нельзя. Зимой в тайге одной не выжить. Домой тоже нельзя. Я, когда ее из лагеря забирал, пошумел немного. Двоих положил. В мой аул их люди пришли, говорить много не стали. Меня не нашли и тоже пошумели. В общем, домой дороги нет. А Марьям, тем более. У нас, у одиноких женщин, без защитника, жалкая судьба. А на дочери еще и печать прокаженной. Вдова-шахидка-отказница, это перебор.
Я хотел здесь пересидеть до весны, пока шум уляжется. Подумать, как и где дальше жить. Ты отец, Витя. Ты поймешь. Налей еще спирта. - Я налил. Выпили, закурили.
- Я очень много говорю сейчас. Не привык так. - продолжил Аслан. - Ладно, дальше слушай. У нас, дочь, это отрезанный ломоть. Но у меня больше никого нет, а род мой не должен угаснуть. Мой предок Хаджи-мюрид шейх Чиммирзы не простит. -
- Аслан, извини, если обижу. - аккуратно вклинился я. - Но, если у нее будет мальчик, то это будет пацан своего отца. Не так? -
- Ты плохо знаешь наш народ, Витя. - клекотнуло в его горле напряженно. - Чеченка может родить и вырастить только чеченца. А дальше кровь свое слово скажет и поведет, куда надо. -
- Хорошо. - попытался я резюмировать. - Ты хочешь, чтобы я помог Марьям добраться до какого-нибудь крупного города и передал ее твоему доверенному лицу? -
- Нет, Витя. Мне нужно больше. - снова впился в меня воспаленным взглядом Аслан. - Мне нужен человек, который поможет ей начать новую жизнь. И доверенных, из своих, у меня нет. Даже хуже. Если ее найдут свои, это смерть. Позорная смерть, Витя. А ей нужно жить, чтобы продолжить род и найти того, в чьи руки передать Святыню - "Къоман Тептар". Я не смог этого решить. Времени не хватило. А это тот долг, который дороже чести. -
- Это что еще за зверь? - не удержался я.
- Лучше молчи, русский. - рванулся с подушки хозяин и со стоном упал обратно. - Не заставляй меня жалеть, что я не могу убить гостя. -
- Ну извини. Ляпнул, не подумавши. - сконфузился я. - Тогда может объяснишь, по человечьи? -
- Еще промедол есть? - простонал Аслан. Я молча протянул шприц-тюбик. Хозяин сделал очередной укол.
- Чего ты на росомаху эту с ножом прыгнул? - полюбопытствовал я. - Не наджигитовался еще? -
- Злой был сильно. - скрипнул зубами раненый. - Такая тварь. Весь лабаз разворотила. Чего не сожрала - рассыпала. Три ночи ее караулил. Она бы ушла раненой, если бы я с ножом не успел. Сильная, свирепая, страха совсем нет. Шайтан! -
- Ну и ушла бы. - пожал я плечами. - Сдохла где-нибудь потом под корягой и все дела. А ты целый был бы. -
- Говорю же, злой сильно был. Еда на всю зиму пропала. - поморщился Аслан.
- Ладно, понял. Проехали. Давай дальше рассказывай. - потянул я из пачки очередную сигарету.
- Ты в бога вашего, Иисуса, веришь? Крест носишь? - неожиданно спросил хозяин.
- А тебе что за печаль? - нахмурился я. - Да, верю. И крест ношу. Дальше что? -
- Покажи. - потребовал Аслан.
- Слушай, давай без этого, а? Может тебе еще "Отче наш" прочитать? Сейчас встану и уйду. -
- Покажи! -
Я недовольно вытянул за нитку крестик из под свитера и блеснув его серебром в полумраке избушки, скупо освещенной огоньком керосиновой лампы, убрал на место.
- Хорошо. - успокоился Аслан. - Кто без веры, с тем договариваться нельзя. У него совести нет и страха перед Всевышним. А Бог - один. Я знаю, что имя его - Аллах. Ты думаешь по другому. Это неважно. Небо нас рассудит. Главное, что ты веришь. -
Он чего-то забормотал вполголоса заунывной скороговоркой, прикрыв веки. Потом замолчал, затих. Я ждал.
- Слушай дальше, Витя. - наконец продолжил Аслан. - У нас было три святыни. Первая - Къоман Йай. Это большой медный котел с припаянными к нему бронзовыми пластинами, на которых были начертаны имена шестидесяти трех коренных чеченских тайпов. В дни примирения и в другие большие праздники, люди собирались вместе, варили в котле мясо быка, кушали и решали вопросы. Это был символ единства народа и земли. Имам Шамиль приказал разрезать котел двум своим наибам. Аллах ему судья.
Вторая святыня, это Къоман Тептар - книга в свитках, в которых записана вся история моего народа. Она пропала вместе с ее хранителем, при депортации чеченцев в Казахстан. В сорок четвертом. Эта книга - символ неразрывной связи поколений. Я знаю, где она.
И третья - Къоман Мухар. Бронзовая печать. Ей скреплялись самые важные решения моего народа. Она - символ нашей клятвы следовать завету со Всевышним пророка Ноя. От него пошли чеченцы. Печать сохранилась и она у достойного человека. -
Аслан снова надолго замолчал. Можно было потихоньку переваривать услышанное.
- Слушай, это все очень интересно. Но зачем мне это знать? Лично я, ничего твоего искать не собираюсь. Своих забот полон рот, знаешь ли. - понимая уже, к чему клонится разговор, насупился я.
- Что делать, ты решишь сам, когда мы закончим разговор. - опять заговорил Аслан. - Мне важно, чтобы ты понял, какой груз висит на моих плечах. И плечи эти, совсем скоро будут в земле. Я мог бы дать тебе денег. Но ты не возьмешь, вижу. Понимаешь, книга, это не просто святыня. Она символ, знамя. И тот духовный лидер у которого она окажется, сможет сделать очень много. Например, пролить новые реки крови. Чеченской и русской. А может принести мир на нашу землю.
Если книга окажется у тебя, найдется много желающих ее купить. За любые деньги. Но скорее всего, тебя просто обманут и убьют. Ты узнаешь где книга. Так надо. Такую тайну не может знать только один человек, это опасно для дела. Но и больше двух, тоже плохо. Я, уже не в счет. Остаетесь только Марьям и ты. -
- Хочешь, приведу Димыча? - предложил я.
- Нет. На пороге вечности у человека открываются глаза. Он видит то, что скрыто от других. Я сделал правильный выбор. И еще. Санька послал тебя. Он странный и непонятный. Но умеет читать людей и их мысли. Потом скажи ему, пусть придет. Прощения буду просить. - Аслан перевел дыхание и знаком попросил еще сигарету. Чиркнула зажигалка.
- Я почти все сказал, Витя. Теперь твоя очередь. - выдохнул он дым очередной затяжки. - Говори, как думаешь поступить. -
Я, внутренне собираясь, уперся в него взглядом.
- Аслан. Прежде чем я приму решение, тебе придется ответить на несколько моих вопросов. Вероятно, это будет очень больно. Но по другому, никак. Тебе ведь нужна откровенность? - Раненый, закаменев лицом, отрывисто бросил.
- Говори. -
- Аслан, я задам вопрос. Отвечай, что хочешь. Можешь соврать. Но от того, что я услышу, зависит, помогу я тебе, или просто уйду. -
- Говори, Витя. Клянусь, я скажу правду. -
- Хорошо. Ты, чеченец, сейчас в России. В стране врага. Ты просишь своего врага, русского, спасти твою дочь и постараться дать ей новую жизнь. В России, а не в Чечне. Чтобы она могла продолжить твой род и вернуть твоему народу святыню. Эта книга стоит очень больших денег. Так? - Аслан согласно опустил веки. По лицу его градом катился пот. Я продолжил.
- Хорошо. Теперь перевернем ситуацию наоборот. Это я, со своей дочерью, оказался у вас в горах. И проблемы у меня те же, что у тебя сейчас. У нас с тобой состоялся такой же разговор. И я прошу тебя устроить ее жизнь в Чечне и помочь найти, а потом вернуть моему народу его святыню. Какая ждет меня судьба? Что сделаешь ты, Аслан? -
На чеченца страшно было смотреть. На лбу вздулись жилы. Перекошенное лицо уставилось в потолок. В глазах стояли слезы.
- Почему я не умер до твоего прихода, русский. - сдавленно прохрипел он.
- Если это твой ответ, то я пошел. - приподнялся я с чурбака.




 
don1111Дата: Воскресенье, 02.03.2014, 11:27:03 | Сообщение # 65
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 4
Металлодетектор: голд маск 3+турбо
Страна: Российская Федерация
Город: санкт-петербург
Репутация: 39
Статус: Тут его нет

Раз шахид, два шахид (3).

- Стой! - раздался стон с лежака. - Что я должен ответить, чтобы ты мне помог? -
Я обреченно, вновь присел на место.
- Аслан, ты воин или трус? Я жду ответа. -
Лицо его исказила судорога.
- Дай мне дотянуться до твоего горла, русский. И ты узнаешь, кто я. -
Меня самого начало затягивать мороком безумия. Потянув нож с бедра, я наклонился над раненым и вложил рукоятку клинка в его правую ладонь.
- На! Держи! Перед тобой враг, Аслан. Бей! Это самое простое решение всех твоих проблем. -
В его глазах захлестываемых яростью и жаждой крови, проступила запредельная боль и отчаяние. Мне стало стыдно. Обхватив пальцами лезвие, я медленно вынул нож из обмякшей ладони.
- На улице ночь, хозяин. Твоя дочь наверное замерзла. Может пусть зайдет, погреется? -
- Позови ее. - выдавил из себя чеченец. Я открыл дверь и вышел во двор. От правого угла сруба, навстречу мне подалась девичья фигурка. У ног ее приплясывала лайка.
- Марьям, отец зовет. - облегченно подставил я лоб ночной измороси и сокрушаясь об оставленных в избушке сигаретах, тяжело опустился на мокрый приступок.
Через минуту, девушка вновь выскользнула из зимовья, кутаясь в пуховик.
- Тебе надо идти в дом. - не поднимая взгляда, тихо сказала она и плавно растворилась в темноте. Тявкнула, обрадованная ее возвращением, собака.
Я поднялся и пошатываясь на ватных от навалившейся усталости ногах, шагнул в открытый проем двери. Подцепил с пола чайник, плюхнул на печку, подкормил ее жаркое чрево парочкой полешек. Вернулся к нарам, молча сел на свое место, закурил. Аслан отрешенно разглядывал узор на укрывшем его одеяле.
- Выпьешь? - разлил я остаток спирта по кружкам. Чеченец не отреагировал. Я молча осушил свою порцию.
- Я скажу, какая была бы твоя судьба, Витя. - натужно заговорил Аслан. - Если бы я был один и захотел выслушать тебя, то самое лучшее, что я смог сделать - оставить тебе пистолет с двумя патронами. Но у нас в горах по одному редко ходят. Поэтому, тебе не дали бы умереть, пока не узнали, где хранится твоя святая книга. Потом убили бы. Если бы ты умер до того, как начали... заниматься твоей дочерью - значит, тебе подарили легкую смерть. Идет война, а вы - добыча. Ты это хотел услышать? -
- Я хотел услышать тебя, Аслан. - постепенно затихал звон в ушах и прояснялось в глазах. - Еще вопрос. -
- Хватит вопросов, русский. Ты хочешь насладиться моим унижением. Можешь попробовать меня убить. Можешь уйти. Но наш разговор окончен. - сцепил зубы хозяин и затравленно смотрел на меня, готовый ко всему.
- Задета твоя гордость и честь, Аслан?! - вызверился я. - Этот жалкий кафир посмел говорить тебе, гордому нохче, неприятное?! Вах! Надо убить! И плевать на жизнь дочери, продолжение рода и долг своему народу. -
- Убей меня, русский. Убей, или я прокляну тебя! - запаленно хватал воздух перекошенным ртом, Аслан. - Человек не должен слушать такое! -
- Придется. - слышал я со стороны свой чужой, тяжелый голос. - Потому что ты скоро умрешь и будешь похоронен по обычаям своего народа. И глаза тебе закроет твой боевой брат. А дочь твоя останется в этом мире. Одна. И я смогу ей помочь, только если она сама захочет жить. Жить без ненависти, понял?! И нужные ей слова, должен найти ты. Правильные слова, Аслан. А для этого тебе надо хоть немного проветрить мозги. На, перекури. Я Марьям чай отнесу. - сунув ему в руку сигареты, плеснул в чистую кружку кипятку, поверх горсточки заварки и сахара, и вышел на улицу. Девушка стояла там же, у угла дома.
- Попей чай. Горячий. Тебе еще подождать придется. Мы говорим пока. - буркнул, умащивая кружку на притулившемся к стене валуне. Девушка выпрямившись, молчала, глядя в сторону. Потоптавшись минуту и не найдя, что добавить к сказанному, я вернулся в дом.
Мимолетно позавидовав нежащимся в цветных снах друзьям, вновь уселся на чурбак. Искоса взглянул на раненого. Тот лежал вытянувшись, закрыв глаза и, казалось, не дышал.
- Тебя переделывать поздно, Аслан. Да и бесполезно наверное, если честно. - снова потянул я колючую ниточку нашего разговора. - Но тебе необходимо знать, что думает человек, которому ты собираешься доверить дочь. Возможно, это облегчит твой разговор с Марьям. Так вот. Если бы я оказался в Чечне с дочерью, в твоей ситуации, у меня не было бы ни одного шанса. И мы оба это хорошо знаем. Так что весь твой бред про пистолет с двумя патронами - бред и есть.
Но с тобой можно говорить, потому что в жизни твоей было много чего, кроме этой войны. И мозги вроде как на месте. А вот с тем молодняком, что носится сейчас с автоматами по вашим горам, говорить бесполезно. Ненависть вместо мозгов - не лучшая альтернатива. Они - действительно волки. А волков не переубеждают, Аслан. Их просто отстреливают. В любой стране.
Но и у тебя, и у них, есть кое-что общее. Та, пузырящаяся изо всех щелей спесь, которую вы называете гордостью. Лежи, не дергайся. - припечатал я его плечо к постели. - Встать ты все равно не сможешь. Так что лежи и молчи. Я тебя выслушал, теперь слушай ты.
Вам, умные подлецы вбили в голову, что вы лучше других, потому что сильные и не боитесь крови. И вера у вас, самая правильная. Значит имеете право отнять у этих других все, что вам нужно. И вы проглотили эту наживку. Вас развели как лохов, купили за десять копеек. Не вы первые, не вы последние, конечно. Но разве от этого легче? Ты забыл, что ждет любой народ, который возомнил себя лучше других? -
- Это вы пришли еще при царе на нашу землю, а не мы к вам. - мертвым голосом произнес Аслан. - Мы просто хотим свободы и готовы за нее умирать. -
- А что такое ваша свобода? - устало выдохнул я. - У вас она была. Не будем сейчас про царя, но до первой войны девяносто четвертого года, вы четыре года захлебывались этой свободой. И что? Вы стали выращивать укроп и разводить цветочки? Нет. Вы кинулись грабить поезда, убивать и гнать русских из Чечни, и крутить миллиардные аферы в России. Триста тысяч русских жило в Чечне до первой войны. Где они сейчас, Аслан? "Русские, не уезжайте. Нам нужны рабы." Это все до войны было!
Так ведь и здесь вас снова обули. Кровь легла на вас, а наварились совсем другие. В том же Кремле. А потом война. И снова вы убивали и умирали, а на этой крови кто-то бабло шинковал. А вам втирали про джихад. В твой дом, Аслан, пришли чужие люди и сказали - Мы, братья по вере. Но ты веришь чуть-чуть неправильно, брат. Мы научим тебя, как правильно. Сильных неверных нужно убивать, а слабых делать рабами. Их женщины - проститутки и годятся только в наложницы, и еще для того, чтобы делать новых рабов. А еще, русаки, хотят лишить тебя свободы. Если не будешь их убивать - ты не правоверный и не мужчина вообще. - И вы повелись на эту лабуду. А когда полилась кровь, стало совсем просто. Нужно было мстить. -
Я замолчал и потянулся за чаем.
- Дай мне воды. - открыл глаза чеченец. Я поднес кружку к его губам. Он сделал несколько жадных глотков.
- Зачем ты говоришь мне все это, Витя? Я сам разберусь, что сказать своей дочери. - обратил он ко мне мертвенное лицо.
- Хорошо, если так. - прикурил я. - Просто я не знаю, что сейчас у нее в голове. Зато ты знаешь. И если найдешь нужные слова, ей будет легче. Мне тоже. Я помогу Марьям выжить и устроиться в этой жизни. Но если в ней останется вирус ненависти к русским - все будет зря. Слушай дальше. Я не верю в будущее твоего народа. Прости. Россия тоже тяжело больна, но твоя страна больна неизлечимо. Я очень хочу ошибаться, потому что у меня нет к вам ненависти. Но сейчас считаю именно так. -
Я не претендую на истину, но то, что происходит на твоей земле сейчас - очень похоже на агонию. У вас был здравый смысл и свои традиции. Имя им - адаты. Тоже не сахар, на мой взгляд, но именно они сберегли ваш небольшой народ от уничтожения, или растворения в более многочисленных и сильных соседях. Где сейчас эти традиции?
Какое будущее может быть у страны, в которой любой сопляк уверен, что каждый неверный должен либо умереть, либо стать рабом? Что русские, должны ему по жизни, а автомат может решить все проблемы.
Куда делся ваш здравый смысл, Аслан? Хочешь, ищи виноватых. Пусть это будут русские, если тебе так нравится. Но я думаю, что враг - внутри вас самих. Вас ослепляет гордыня и ненависть. А слепой не способен увидеть выход.
Вот ты хочешь, чтобы я позвал к тебе Саньку. Я позову. Только, думаю, ему не нужны твои извинения. Потому что ты не способен его обидеть. Извини, не дорос. За ним мудрость тысячелетий и он в большей степени человек, чем мы оба вместе взятые. Поймешь - хорошо. А на нет и суда нет. Все. Теперь ты примерно знаешь, кому оставляешь дочь. Тс-с - зашипев от боли, я затушил обжегший пальцы окурок. - Ладно. Давай заканчивать. Последний раз спрашиваю - пить будешь? -
- Воду дай. - разлепил пересохшие губы Аслан. Я в очередной раз поднес к его губам кружку. Секунду поколебавшись, выплеснул в себя остатки спирта. Горячая волна обожгла пищевод. Чуточку полегчало.
- Поклянись жизнью своих детей, что не причинишь вреда Марьям и сделаешь все для ее счастья. - глухо пророкотал чеченец, насквозь прожигая меня взглядом. Я посмотрел ему в глаза.
- Извини, Аслан. Никогда никому не клялся. Это ваши, горские заморочки. Я сделаю все, чтобы сберечь твою дочь и помочь ей найти свое счастье в этой жизни. Я сделаю все, чтобы найти твою книгу. Слово! Если найду и она поможет твоему народу обрести мир - буду счастлив. Но в чьи руки ее передать и не ошибиться - пока вообще не представляю. -
- Это - самое трудное. Немного поможет Марьям, но ты все равно должен будешь разобраться сам. - вновь озабоченно сдвинул брови, только что облегченно вроде бы вздохнувший чеченец.
- Но об этом потом. Сначала дочь. И если есть еще промедол - выручай, брат. -
Я молча высыпал оставшийся анастетик у изголовья.
- Я пошел к своим. Вернусь с Димычем и попрошу придти Саню. Будешь говорить с Марьям, не упусти пожалуйста бытовые мелочи. -
- Ты о чем? - недоуменно поднял брови хозяин. Я пояснил.
- Она поплывет с нами. Без гидрокостюма, который мне еще предстоит сварганить, до Нижнеудинска я довезу, вместо нее, Снегурочку. В смысле - ледышку. А гидраху утром надеть надо, на голое тело, а вечером снять. И спать ей придется в моей палатке. Таких нюансов будет много. Это я к тому, чтобы мне не пришлось разбираться потом, что она может делать, а что - "никогда" и "лучше умереть". Ты уж постарайся, душевно тебя прошу. -
- Мы еще не закончили разговор, Витя. Если уйдешь сейчас - можешь меня уже не застать. - заволновался Аслан.
- Не боись. Застану. - поднялся я, направляясь на выход. - Сильно подозреваю, что это Санька тебе помогает на этом свете подзадержаться. А он свое дело знает. Ладно, пошел. -
- Нет. Стой. Еще минута. Нельзя рисковать. Где книга - записано у Марьям. Она потом тебе переведет на русский. Но этого мало. Слушай внимательно... -

Глава тринадцатая. Жизнь продолжается.

И вот мы снова, наконец-то, скользим по норовистой, рябой от непрекращающегося дождя, Уде.
Между мной и Хелей, на пенках, пристегнутых эспандерами к решетке палубы, сидит, вцепившись в обвязку гермомешков, мокрая как мышь, Марьям. Справедливости ради, вряд ли кто-нибудь из нашей компании, мог бы назвать себя сухим. Как разверзлись хляби небесные три дня назад, так и продолжают в том же духе. И снизу воды меньше не стало. С чего бы вдруг?
Прошел тот, казавшийся бесконечным день, на который нам пришлось задержаться у стойбища Саньки, чтобы похоронить умершего наутро Аслана. Тогда ночью, с трудом растолкав в чуме Димыча и отправив его вместе с тофом к зимовью, я слабо представлял себе, с какой стороны браться за решение так неожиданно вставшей передо мной проблемы.
Мужики ушли вверх по ручью, а я полюбовавшись на потерявшихся в нирване Наташку и немцев, зацепил пригоршню кусочков вяленой оленины и сел под навесом соображать, как дальше жить, что говорить ребятам и как они отнесутся к моему единоличному решению. Не то, чтобы я в них сомневался, просто ситуация, когда друзей надо было просто поставить перед фактом - серьезно напрягала.
Но дело все равно надо делать, поэтому постепенно мысли потекли в нужном направлении. Собрать-экипировать Марьям, проводить в последний путь Аслана, с девчонками вдумчиво побеседовать... Вырисовывалась однозначная дневка.
Вскоре вернулся Санька и молча усевшись рядом, окутался дымом сигареты. Осознавая, что жизнь моя, в очередной раз изобразила лихой кульбит, я, от мимолетного малодушия, поинтересовался его мнением, по поводу своего решения.
На что он, царапнув меня своим загадочным прищуром, сказал, что выбора у людей нет. А есть судьба. И еще сказал, что то, что я ищу, находится рядом. Что - рядом?! Горемычная моя бестолковка. Ну, покушать в нее положить, еще туда-сюда. А думать - совсем уж мочи нет.
Докурив, тофалар обронил, что меня ждет Аслан и растворился в проеме чума. Вздохнув, я побрел по знакомой тропинке, освещая ее каменистое ложе ярким пятном света налобника. На очередном повороте, услышав впереди звук скрипнувшего по песку камешка, остановился.
Навстречу мне бежала лайка шамана...
Марьям простилась в избушке с телом отца. Плакала - нет, не знаю. Мы похоронили его в хорошем, сухом месте. Постарались сделать все, как просил Аслан. Сориентировали погребение в сторону Мекки, на камне-надгробии прикрепили заламинированую скотчем табличку с полумесяцем, датами и именем погребенного. Надолго задержавшийся в одиночестве у могилы Димыч, рявкнул три раза в низкое, сырое небо своей Сайгой.
Потом шили девушке из неопреновых курток гидрокостюм, а из нескольких пустых пластиковых бутылок и старой нейлоновой куртки - спасжилет. Соорудили палубу на Умклайдете, поужинали у гостеприимного Саньки. Помянули Аслана, переночевали.
И вот, плывем.
Все-таки огромный плюс сплава в том, что не так много он оставляет времени для мрачных мыслей. Шиверы пошли посерьезнее, про спокойные участки на реке, мы уже и не вспоминали. А впереди маячило первое серьезное препятствие - километровый порог Хангорокский.
.................
Многие из нас, в особенности женщины, любят при случае задумчиво произнести фразу типа: я так люблю метель, мне безумно нравится дождь... Правда впоследствии выясняется, что метель мы предпочитаем, в основном, наблюдать из окна уютного коттеджа, неподалеку от жарко пылающего камина. А дождь - из любимого кафе, под бокальчик глинтвейна.
У человека, находящегося длительное время вдали от цивилизации, в перенасыщенной влагой тайге - ощущения несколько иные. Когда разведение костра превращается в ежедневный подвиг, сон в волглом и зябком спальнике - в пытку, а кружка горячего чая - в счастье с большой буквы, все мысли как-то незаметно сводятся к одному. К очень искреннему и единственному, по сути, желанию - обрести тепло и сухость. Все остальное - потом.
Но попытаться реализовать эти, вполне понятные чаяния, можно только вечером. В конце ходового дня. Только сначала нужно разгрузить катамараны, натянуть тент, в темпе вальса поставить палатки (чтобы дать девчонкам возможность переодеться в сухое и теплое), развести костер, запасти дров на все время стоянки... И только потом позволить переодеться, себе ненаглядному. Все это, крайне желательно делать на кураже, с шутками и прибаутками. Ибо даже тень уныния гнетет гораздо сильнее, чем любая усталость, либо каверзы погоды.
И вламываясь с пилой и топором в ближайший лиственничник, ты, матерясь сквозь зубы от ежесекундного обильного душа, выискиваешь нетерпеливым взором идеальную сушину, которых, по идее должно быть здесь пруд пруди. А ее все нет и нет. И оскальзываясь на мокрых корнях, ломясь уже напрямик через подлесок, ты обреченно бредешь дальше, тихонько ужасаясь все увеличивающемуся расстоянию до лагеря.
И когда добытый с таким трудом хлыст, наконец угнездится охотно на твоих поникших плечах - обратный путь покажется втрое длинней, а напрочь отсыревшее под осточертевшей гидрахой тело, все так же будет продолжать настырно зудеть и скулить, цинично требуя тепла и покоя. Но ни того, ни другого ему не светит, пока не разгорится долгожданный костерок и дежурные ( а в их числе, снова ты) не начнут хлопотать у котлов, готовя горячий ужин и долгожданный чай.
Но это все мечты и отстраненные мысли под стать погоде. А пока - очередной поворот реки, оскалившаяся надолбами клыков шивера и беспокойно мечущийся по воде твой настороженный взгляд, выискивающий неожиданности и неприятности от столь щедрой на подобного рода сюрпризы, дикой реки. Пока - река.
И когда, улучив момент и проделав массу хлопотных манипуляций, ты, хлюпая насквозь промокшими жабрами, с вожделением затянешься от прикуренной наконец-то сигареты, в мозгу неожиданно вспыхнет очевидное.
- А ведь хорошо. Все равно же здорово, черт меня подери совсем! -
Сбрасывая веслом у кормы и направляя кат к воротам из двух полуобливников у левого берега, я довольно ухмыльнулся, глядя на синхронно отработавшую Хелю и беззлобно подначил.
- Сударыня. Мысли о бане не посещают ли? -
- Ох, сударь... - с готовностью отозвалась Змея, елозя каской под капюшоном. - Как говорит шевалье Димыч - Не сыпьте мне соль на сало. - Баня, это всего лишь плод нашего больного воображения. Фантом из прошлой жизни. Не верю! Ни в баню, ни в то, что когда-нибудь будет солнышко... Ничему не верю. И вообще, я скоро квакать начну, с такой погодой. -
- Матрос-царевна-лягушка? - попробовал я на вкус забавное словосочетание. - Ну, тоже ничего. Лишь бы веслом шевелила прилежно. А то знаю я вас, королевишн. Марьям? Ты как? - неуклюже попытался привлечь внимание съежившейся озябшим воробышком девушки на палубе. Она чуть повела плечами, обозначая реакцию и старательно избегая меня взглядом, продолжила бесстрастно изучать реку.
Я тяжко вздохнул, осознавая полное свое бессилие. Тут с мужиком-то в такой ситуации, непонятно как говорить. А уж с девушкой... Хеля, наклонив в мою сторону голову, успокаивающе прикрыла на секунду веки. Мол, все хорошо будет, командор. Потерпи чуть-чуть.
- Давайте девчонки, выручайте. - внутренне взмолился я. - А то, прямо беда. -
После лихого лавирования в щедрой россыпи камней и череде бойких валов, мы отфыркиваясь, закружились на небольшой поганке, поджидая остальных ребят. Вскоре сбившиеся в кучку суда, позволили экипажам обменяться первыми на сегодня впечатлениями.
- Ну как ощущения? - звонко поинтересовалась настроением в массах, Змея.
- Очень хорошо. - улыбчиво отозвался Дитер. - Привыкаем потихоньку. Все меньше раздумий и больше рефлексов. Хочется уже чего-то посерьезнее. -
- С завтрашнего дня пойдет сплошная серьезность. - успокоил я матереющего речного волка.
- А с послезавтрашнего? - заправляя в бандану под каской намокшие пряди волос, хмыкнула язвительно Наташка.
- А с послезавтра, на целые сутки - дневка с баней и празднованием днюхи Беса. - злокозненно выдал я тщательно скрываемую немцами тайну. - Мы в каньоне станем лагерем на три-четыре дня и будем интенсивно наслаждаться прелестями оседлой жизни. -
Виновник предстоящего торжества, сконфуженно опустил очи долу, нервно поводя размокшими ушами, вздрагивающими от громогласных возгласов и здравиц в свою честь.
- Баня-я!!! - мечтательно закатила глаза Выдра. - Я в ней спать буду, есть буду и... -
- Нет, только не это. - испуганно оттолкнул от ее баллона свой кат Димыч.
- Пошляк и засранец. - обидчиво поджала губы Наташка и тут же, не сдержавшись, хихикнула. - Я хотела сказать... Я уже забыла, что хотела сказать. Но если ты, Дитер, не вызовешь этого скабрезного мужлана на дуэль, я не знаю, что я с тобой сделаю. -
- Мелкий, поздравляю. - оглушительно захохотал напарник. - Ты - крайний. А поскольку вызов предполагается твой, то право выбора оружия и места ристалища, за мной. Тогда - можжевеловые веники и парилка. К барьеру? -
Дитер испуганно замахал руками.
- Ко всему, ты еще и изверг, Димыч. - скорбно резюмировала Наташка и умоляюще посмотрела на меня. - Витя, нам долго еще сегодня ихтиандров из себя изображать? -
- Да с десяток верст, примерно. - отозвался я. - Перед порогом встаем табором, а подвиги отложим на завтра. Ну что, вперед? -
Хорошо, когда мечты становятся реальностью. Когда в одной руке у тебя ложка, с осыпающейся горкой дымящейся гречневой каши с тушенкой, а в другой - стопка с заботливо разведенным Димычем спиртом. Над головой тент, под задницей пенка, а впереди костер.
Девчонки, сразу по прибытии, демонстративно фыркая в сторону жлобья-мужичья, уволокли слабо упирающуюся Марьям с ее баулом, в палатку. Вскоре вынырнувшая снова на свет божий Наташка, зацепив свои и Хелины вещички, суетливо юркнула обратно. Мы, облегченно переглянувшись, занялись хозяйством.
И вот, кушаем. Чутко уловив явное нежелание горянки, брать в руки протянутую ей миску, Хеля ловко выхватила притулившуюся к углям порожнюю банку и продемонстрировала девушке броскую надпись "Говядина тушеная". Вскоре дело пошло на лад. Нет, ну умница все-таки, змеюка. Димыч, разливая, покосился было на Марьям вопросительно, но я отрицательно качнул головой.
- Ну что? - подкрутил несуществующие усы напарник. - За еще одну жемчужину в драгоценном созвездии наших дам? Гусары пьют стоя! -




 
don1111Дата: Воскресенье, 02.03.2014, 11:27:49 | Сообщение # 66
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 4
Металлодетектор: голд маск 3+турбо
Страна: Российская Федерация
Город: санкт-петербург
Репутация: 39
Статус: Тут его нет

Наши девчонки оживленно зааплодировали. Гусары встали и выпили. Марьям совсем потерялась над миской. Чувствовалось, что ей очень неуютно, а мы явно что-то делаем не так. Покончив с горячим и побросав в опустевший котел ложки-плошки-поварешки, ребята с давно ожидаемым удовольствием наполнили кружки обжигающим, дегтярного цвета чаем.
Чеченка подхватила дужку порожнего котла и мельком уколов меня вопрошающим взглядом, облегченно устремилась к воде. На секунду гомон у костра затих и ребята требовательно уставились на меня.
- Ну чего смотрите? - приподнимаясь и цепляя рукой помывочный пакет, буркнул я. - Сидим, отдыхаем, разговариваем. Главное - никаких расспросов. Категорически. - и шагнул к реке.
Девушка, сидя на корточках у воды, монотонно елозила пучком травы по дюралевому нутру котелка. Услышав шаги, замерла на мгновенье и еще ниже склонила голову, практически уткнувшись ею в колени. Я подошел, вытаскивая на ходу из пакета флакон ферри и тефлоновую мочалку, и аккуратно опустил их рядом с ней на песок.
- Послушай, Марьям. - начал, внутренне поеживаясь от томительной маеты. Девушка моментально выпрямилась и встала передо мной, опустив руки и старательно пряча взгляд.
- У нас не было возможности с тобой, толком поговорить. А надо. Я сейчас наверное буду излагать сумбурно, но ты послушай, пожалуйста. У тебя беда. Горе огромное. И я не знаю, как прямо сейчас облегчить твой груз. Но пойми главное. Ты не одна в этом мире. Мы - вдвоем. Потом, наверняка появятся в твоей жизни еще люди, которых ты захочешь видеть рядом с собой. Но пока что, только я. Это значит, что нет твоих трудностей и проблем. Есть наши.
Я понимаю, что о доверии тяжело договариваться. Его зарабатывают. Но мы не можем ждать пока это произойдет. Попробуй просто верить мне. Ну никак пока по другому, понимаешь? Блин. Как сказать-то правильно? - совсем отчаялся я.
- Я понимаю, Витя. - тихо произнесла девушка. - Отец мне все объяснил. -
- Я верю, что он сказал тебе все как надо, но мне очень важно, чтобы ты послушала еще и меня. Ты сейчас находишься в непривычной компании незнакомых тебе людей. Наверняка они будут делать, или говорить какие-то вещи, кажущиеся тебе непривычными. Может быть недопустимыми. Это не значит, что мои друзья плохие. Это не значит, что они хорошие. Они просто другие. То есть, совсем не обязательно, то, что тебе не понравится - обязательно плохое. А что понравится - хорошее. - я старательно пытался поймать ее взгляд.
- Я понимаю. - произнесла она ровным, безжизненным голосом. - До замужества, я почти два года училась в Ростове. -
- Извини. - смутился я. - Я совсем тебя не знаю пока. Ладно. На сегодня у меня к тебе только одна просьба. Постарайся не замалчивать те вопросы, которые обязательно будут у тебя возникать. Сомнения, просьбы, отношение к чему-либо... Мне очень важно научиться тебя понимать. Помоги мне пожалуйста. Говори со мной. Это нелегко наверное, для чеченской девушки. Но так надо. И еще. С этого дня - ты, моя женщина. Не в плане постели... ч-черт. - в отчаянии от своего косноязычия, замотал я башкой. - В смысле сестра, дочка, мать, ой пардон... Чего-то я совсем... В общем, моя женщина. И если я узнаю, что ты испытывала какие-либо трудности и не обратилась ко мне - зарэджю! Поняла? -
Марьям слабо улыбнулась и едва заметно кивнула. Я приободрился.
- Если тебе холодно, я должен об этом знать. Если у тебя что-то заболело, я должен об этом знать. Если тебя кто-то обидел, я должен об этом знать. Это понятно? -
Снова слабый кивок в ответ.
- Хорошо. Теперь последнее. Если тебе хочется побыть одной - без проблем. Если нет желания разговаривать с кем-то, не говори. Но чем раньше у тебя получится полноценно общаться с моими друзьями, тем будет лучше для всех. Мои друзья, очень хорошие ребята и им плохо оттого, что у тебя беда. Но, так же как и мне, им сложно пока найти верную линию поведения. Попробуй приглядеться к Хелене. У нее большое сердце и чистая душа. Может, вам удастся подружиться. Наташка не хуже, просто у нее тараканов в голове побольше чуток. В общем, разбирайся не торопясь. Лады? Пошли к костру. - и повернулся к тропинке.
- Я домою посуду? - спросила Марьям не двигаясь с места.
- Легко. Тем более, что мы сегодня дежурные. И чтобы блестело все! - искренне надеясь, что шутка удалась, я выложил рядом с девушкой налобник и облегченно затопал в лагерь.

Жизнь продолжается (2).
А у костра было хорошо. И главное - сухо и тепло. Освещенные неверными бликами огня лица ребят, синхронно повернулись в мою сторону. Я сделал успокаивающий жест и уселся на свое место. В воздухе у моего лица зависла стопка с очередным дринком. С противоположной стороны, за нее держалась рука Димыча. Наташка протянула кусочек сыра.
Я умилился, принимая емкость.
- Ну вот как с такими пьяницами, можно всерьез думать о здоровом образе жизни? - и назидательно поднял палец. - А ведь печень, как и родина - одна. -
- Все сказал? - тяжелым каблуком бесцеремонности вмял хрупкий росток моей трепетной души в жесткую почву прозы жизни грубый Димыч. - Тогда пей и не выпендривайся. -
Ханжески закатив глаза, я подчинился.
- Об чем разговоры разговариваем? - поинтересовался, шумно занюхивая маасдамом свое очередное грехопадение.
- О Саньке. - просветила Наташка. - Чего это вообще такое было? Я же помню каждую секундочку в чуме и видела все вокруг. Глаза-то не закрывала. И по ощущениям, были мы там, ну минут пятнадцать. А потом меня трясут за плечо и выясняется, что проспала я больше десяти часов, а тебя и Димыча вообще рядом нет. Нас тоф этот опоил чем-то? Или как? -
- Ну не обязательно. - задумчиво протянул Дитер. - Есть масса других способов воздействовать на сознание. Но ощущения, действительно неописуемые. Ничего общего с наркотическим забытьем, или гипнозом. Полная ясность мыслей, абсолютная реалистичность и узнаваемость образов... Как будто смотришь фильм про свою жизнь. Прошлую и будущую. Такой... момент истины, что ли. Жаль только, что яркость и глубина картинки, по прошествии времени, постепенно сходят на нет. Не знаю у кого как, а у меня, к сожалению, остались только выводы. Как цитаты. И то, они уже не кажутся такими очевидными и неоспоримыми. Жалко. - и он задумчиво покрутил в пальцах сигарету. Наташка неодобрительно кинула взгляд в его сторону. Симпсон, смутившись, убрал пачку.
- А мне жалко тофаларов. - взгрустнула Хеля. - Большая трагедия маленького народа. Все видели? - ребята согласно кивнули.
- Это ведь мы, европейцы, принесли им сладкую, легкую и совсем нестрашную гибель. -
- Насчет сладкой и легкой, я бы поспорил. - мрачно возразил Димыч.
- Ну наверное. - не стала спорить Змея. - Это частности, в конце концов. Просто как-то зябко и неуютно, когда видишь, как уходит в небытие целый народ, который жил в таком трогательном симбиозе с природой, что дух захватывает. Они действительно понимали язык камней и ветра, Витя? -
- Думаю, да. Во всяком случае у всего, что нас окружает, есть свой голос. Просто нужно уметь его слышать. Ну а то, что например Санька слышит и понимает, уверен абсолютно. -
Из темноты, бесшумной тенью вплыла в освещенное пространство под тентом Марьям. Наклонившись, она поставила у костра чистый котелок наполненный водой и на клеенку - горку вымытой посуды. Выпрямилась, протянула мне фонарик и на секунду замерла в нерешительности, потирая над огнем озябшие ладошки.
- Маринка, иди к нам. - всполошилась Наташка и энергично заерзала бедрами, сталкивая Дитера к краю пенки. Горянка, чуть помедлив, аккуратно присела на освободившееся место.
- А мы тут Саньку обсуждаем. - продолжила Выдра. - Человек-загадка. А ты что думаешь? Вы ведь с ним больше общались. -
- Совсем мало. - негромко сказала Марьям. - Он сам по себе жил. Нас привез в зимовье летом и ушел. Несколько раз приходил потом, с отцом разговаривал. Я не слушала. -
- Знаете. - включился в разговор Бруно. - он задал мне загадку на прощание. Кинул фразу походя, а я теперь голову ломаю. -
- И мне. - встрепенулась Змея.
- И мне. - удивленно взглянула на нее Наташка.
- Да похоже, что каждый удосужился... напутствия. - хмыкнул Димыч. - Только вот интересно, а кто сможет рассказать об этом сейчас? Со своими комментариями. -
- Мне он ничего судьбоносного не сказал напрямую, но через сон, если его можно так назвать, дошел некий посыл. - вымолив-таки взглядом у Наташки разрешение на порцию никотина, пропыхтел Дитер, вожделенно тыкаясь сигаретой в выхваченную из костра головню. - Могу попробовать рассказать.
- Давай конечно. - заинтересованно уставилась на него Хеля. Остальные , притихнув, навострили уши.
- Картинку я, к сожалению уже не вижу - сокрушенно проморгался Мелкий. - но выводы, как озарение, примерно следующие. Жизнь моя бесценна и бесконечна. Времени - нет. Смерти - тоже. Самое важное, что я могу оставить на Земле после себя - память. Причем, это все я понял не по отношению ко всему человечеству, не как некую вселенскую истину, а просто как инструкцию по правильной эксплуатации сущности по имени Дитер Кляйн. И чем больше я над этим думаю, тем очевиднее для меня бездонность открывшегося откровения. -
- А комментарии по этому поводу есть? - набирая очередную кружку чая из котла, спросил Бес.
- Ну, пока еще все очень сыро и фрагментарно. Нужно время. Единственное, что рискну озвучить, это то, что к памяти, остающейся после нас, я стал относиться совершенно по иному. Существенно бережнее. И соответственно, к истории, как к важнейшей составляющей моей личной памяти. Истории моего народа, в частности. Нет. - спохватился Дитер. - и о памяти еще пока рано говорить. Не созрел. Ну Санька! Ну озадачил. -
- А у тебя чего? - взглянул он мне в глаза. Я пожал плечами.
- Да просто все. "У человека выбора нет. Есть судьба." -
- И как ты это понимаешь? - прищурилась Наташка.
- А чего тут понимать? Мы всю жизнь мучаемся проблемой выбора, а в итоге все равно выбираем судьбу. Свою. Конкретную. А она предначертана нам еще до рождения. Как говорится - ни убавить, ни прибавить. -
- И все? - обескуражено протянула девушка.
- А что, мало? - удивился я. - Кому как, а мне - за глаза. -
И выцепив взгляд Хели, встал, легким кивком приглашая ее на приватный разговор.
- Что, Витя. - уставилась она мне в лицо, когда мы оказались в сырой темноте ночи за пределами тента.
- Да по поводу Марьям, вопросик имеется. - поделился я о наболевшем. - Тут такое дело... Спальник ее я видел. Тут претензий нет. А вот все остальное... Не полезу же я копаться в ее вещах. Выручай, короче. Посмотри, в чем она там спать собирается. Как у нее вообще с одежкой. Может, совместно с Натахой, поделитесь чем-нибудь необходимым, на твой взгляд. Понимаешь? -
- Не волнуйся, командор. - успокаивающе провела она пальчиком по моей щетинистой скуле. - Все уже сделано. Аудит проведен, инструкции выданы. Все сделано очень трепетно и нетравматично. Правильнее конечно поселить ее со мной, или с Наташей... - она на мгновение запнулась, вильнув в сторону взглядом. -
- То-то и оно. - понимающе бормотнул я. - Вот поэтому я вас и не прошу. -
- Я люблю тебя, командор. - чмокнули мой подбородок ее теплые губы. - Что-нибудь еще? -
- Постарайтесь ее в ваши, бабские дела, втянуть. - промямлил я умоляющим голосом. - Ну там, кремы-лосьоны-шампуни всякие. Нельзя ей давать замыкаться в себе. Лады? -
- Всенепременно, матрос. - озорно улыбнулась Змея. Мы с Наташей этот вопрос уже обсудили накоротке. С полным взаимопониманием, так сказать. Так что, не учите отца... Как там дальше? -
- Брысь к костру, командорша. И чтобы все было тип-топ. - развернул я девушку за плечи, лицом к тенту и легонько хлопнул чуть пониже спины. Возмущенно фыркнув, она подарила мне высокомерный взгляд рафинированной виконтессы, которой прыщавый юнец - помощник конюха, осмелился заикнуться о своей неземной любви. И мы пошли к ребятам.
......................................
А там, похоже, разгоралась нешуточная битва мировоззрений, мнений и остальных-прочих тонких материй. Вольготно раскидываясь на своей, видавшей виды пенке, я охотно окунулся в бурлящую атмосферу горячечных монологов и запальчивых реплик.
- Нет, ну ладно. - возбужденно размахивала руками Наташка. - Жизнь бесценна и бесконечна - это я еще понимаю. А как это - времени нет? А смерть куда подевалась? -
- Проще начать со смерти. - прогудел Димыч. - Потом легче будет и со временем разобраться. -
- Ну давай, начни. - нетерпеливо уставилась на него Выдра.
- Да легко. Что мы знаем о смерти? Ничего! Я знаю вроде как, что было время на Земле, когда меня не было и понимаю, что наступит время, когда меня не станет. И все. Ну еще свидетельства очевидцев моей жизни. Например - я себя помню примерно лет с четырех, а моя мама - с моего рождения. То есть я себя не помню, но я был. Но это в общем-то несущественно. Для меня - важно помнить. Значит - смерть, это когда я себя не буду помнить в своем, теперешнем состоянии. Плюс к этому - моя телесная оболочка прекратит свою жизнедеятельность в привычном для меня виде. Станет удобрением, например. -
- Фу-у... - страдальчески поморщилась Наташка.
- Нормально. - встрял я. - Димыч, не отвлекайся. -
Тот охотно кивнул.
- Дальше. Почему смерть страшит? Ну во первых, возможные страдания и боль при реализации процесса, так сказать. Не хочется, чего уж там... А во вторых, это всегда ощущение потери. Какой потери? Потери от несбывшихся надежд, ожиданий и прочего. Ожиданий чего? Если отбросить все лишнее, то останется что-то типа - Я столько всего еще не успел сделать, совершить! - То есть, мы жестко запрограммированы на максимальное действие в течении жизни. Сожаление от несделанного, это и есть страх смерти. Это, кстати и ответ на вопрос - В чем смысл жизни? -
Так. - Димыч прервался и взял в руки пластиковую бутылку с разведенным спиртом. - А сейчас рекламная пауза. - и старательно шевеля губами, приступил к священнодействию.
- Димыч, а ты можешь совмещать алкоголь, с продолжением разговора. - с томительным вздохом обреченности от предстоящего возлияния, спросила Хеля. - И вообще, я бы повременила с ... этим. - легким щелчком пальца опрокинула она свою стопку. Напарник спорить не стал и исключил Змею из числа претендентов. Молча разлил и требовательно взглянул на остальных. Мы послушно выпили.
- Ух, хорошо. - зажмурившись, выдохнул виночерпий, осушая свою посудинку. - Идем дальше. А есть ли случаи, когда у человека нет страха смерти? Есть. И много. Но из бесспорных, всего два. Первый - пожилой, уставший человек, на склоне лет, абсолютно спокойно ждет и готовится к переходу в мир иной. Ему если и страшно, то только держать ответ перед Всевышним. Сама смерть его нисколько не страшит. Почему? Потому что он понимает, что все - его потенциал исчерпан. Он больше ничего не может в этой жизни. Или не хочет, что в общем-то одно и тоже. Мотивация жить, отсутствует. И тут же уходит страх смерти.
И второй случай. То что, мы - русские, обозначили как "На миру и смерть красна". Тут тоже страх уходит. Потому что речь идет о самопожертвовании во имя того, что дороже жизни. То есть, это максимальное действие, на которое только способен человек. По сути - идеальное воплощение заложенной в нас программы жизни - постараться сделать максимум.
Теперь вернемся к нашим баранам. Что такое страх смерти, примерно понятно. А что такое сама смерть - непонятно вообще. Но у каждого народа, у каждого человека, есть осознание того, что со смертью ничего не кончается. Проще говоря, главное в нас - душа. А она бессмертна. И это понимает каждый. А в мировых религиях и в фольклоре разных народов, это понимание вообще оформлено в целую философию. Почему такое единство мнений? Они что, эти религии и народы, успели договориться когда-то по этому поводу?
Более того, если мы все признаем, что смерть есть, ну, как полный кердык для личности, включая душу, то ради чего тогда упираться вообще? Опять падает мотивация к жизни, только уже в глобальном масштабе. И нас, людей, уже давно не должно быть на Земле. А мы есть. Я вот, например, сейчас сигаретку покуриваю и помирать не собираюсь. Такой вот перекалдык-его-ети. Вывод. Что такое смерть, мы не знаем. Даже если она и есть - верить в нее не желаем категорически. Но боимся до обморока. А по сути, смерти нет. Есть наш приход и уход в эту действительность, и наша способность фиксировать в памяти этот промежуток бытия. Есть еще вечная душа и страх не реализоваться по максимуму. Вот и все, собственно. Просто это мне, принявши на грудь, в охотку сейчас языком молоть. А Санька выдал сухой остаток. Предельно краткий вывод. Кто возразит? -
- Какое там возразить? - обрела дар речи Наташка. Переварить бы, что услышала. А ты, Димыч. философ однако. Но обнадежил, чего уж там. Эх, еще убедиться бы в этом. Ну, что смерти нет и я буду всегда. -
- А вот фигушки тебе. - показал ей монументальный кукиш Димыч. - И не мечтай, дорогуша. Мы живем в материальном мире и убедить нас стопроцентно, может только нечто материальное. Хотя бы кусочек нитки, принесенный из этого после-смерти. Но тогда ты перестанешь ценить свою жизнь и цепляться за нее руками-ногами. И наступит бардак. Не понравилось платье - шасть в окно с девятого этажа и вперед - на другой уровень, или в другой мир. А если и там платья лажовые, дальше поскачешь. А тебе здесь надо детей родить-вырастить, душенькой упасть и подняться неоднократно и тэ дэ. Дел, короче, невпроворот. Кто их за тебя делать будет? Как-то так. -
- С этим понятно, Димыч. - вновь склонился над котлом с чаем, Бруно. - А насчет времени, что скажешь? -
- А насчет времени, мыслю так... -
Я поймал-таки взгляд Марьям и теперь уже ее приглашал кивком на выход. Вынырнув из под тента, включил фонарик и пошел перед девушкой к нашей палатке. Расстегнув молнию входа, нырнул в темноту, прорезая ее мечущимся светом налобника.
- Залезай. - поманил спутницу в наше жилище. Она робко просочилась вовнутрь и замерла, стоя на коленках у входа. Выжидающе взглянула на меня.
- Смотри. - указал ей на сиротливо лежащую в забвении пенку на полу и комочки наших спальников. - Я сплю слева. Бруно, соответственно справа. Выбирай, где тебе удобнее будет. Между нами спать теплее, но хлопотно наверняка. Ворочаемся ночью. Дальше. Предлагаю следующий порядок действий. Ты всегда ложишься первая, а поднимаешься последняя. Так тебе проще будет. Переодеваешься здесь же. Дневную одежду сворачиваешь и кладешь под голову. Это будет подушка. Утром, то в чем спишь, снимаешь обязательно. Даже если не плывем никуда. Спать нужно в сухом, а за день одежда по любому влагой от тела насасывается. Это понятно? - Марьям молча кивнула. Я продолжил.
- Дальше. Обувь на улице не оставляй, клади здесь же в ногах. Иначе отсыреет за ночь по самое... ну ты поняла. На ноги, на ночь обязательно шерстяные носки. Есть? Хорошо. Да, кстати. - спохватился я. - А как у тебя со здоровьем после сегодняшнего сплава? Горло, озноб, температура? -
- Все хорошо, Витя. - тихо отозвалась девушка.
- Хорошо, если хорошо. Имей в виду. Простудишься, заставлю пить спирт и им же буду растирать тебя всю. Самолично. Так что бойся. Уразумела? - как можно более дружелюбно скособочил я рожу. Марьям вновь молча кивнула.
- Ну и ладненько. Вопросы, пожелания есть? - снова ее кивок, теперь уже отрицательный.
- Вот и славно. Держи фонарик, теперь он твой. На ночь клади его в левый карман палатки. Вроде бы все пока. Хочешь, ложись спать. Если нет - пошли к костру. Догоняй... -
Ночь выдалась кошмарной и бесконечной. Мало того, что я пытался спать, залипнув на широком, ввергающим в глубокую скорбь, холодном промежутке между пенками, так еще было полное ощущение, что в левом углу палатки мрачно затаился трансформатор под гигантским напряжением. После нескольких опрометчивых попыток, я зарекся переворачиваться на правый бок, лицом к Марьям. Видеть не видел, но чувствовал, что она не спит и чутко стережет каждое мое движение.
Редкие периоды блаженного забытья, неизменно чередовались с мучительным пробуждением от затекшего напрочь тела и лихорадочным расчетом наиболее скрытной амплитуды изменения положения своего многострадального туловища. Потом все повторялось. А толстокожий Бруно, трудолюбиво сопел в своем спальнике в дальнем углу, меркантильно восстанавливая силы перед очередным ходовым днем.

Зараза!






Сообщение отредактировал don1111 - Воскресенье, 02.03.2014, 11:28:52
 
don1111Дата: Воскресенье, 02.03.2014, 11:30:01 | Сообщение # 67
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 4
Металлодетектор: голд маск 3+турбо
Страна: Российская Федерация
Город: санкт-петербург
Репутация: 39
Статус: Тут его нет

Глава четырнадцатая. Упоение битвы, или как вьючному животному остаться романтиком.

В очередной раз мучительно прогоняя в воспаленном мозгу траекторию необходимых телодвижений, призванных облегчить мои невыносимые страдания, я наконец-то услышал вжиканье расстегиваемой молнии на палатке Димыча и горячо поблагодарил Создателя за наступление утра. Оставаться в палатке было совсем уже невмоготу. Аккуратно сел в темноте, выскользнул из теплого плена спальника и прихватив с изголовья свернутую рулоном одежку, крадучись выполз на свет божий.
Правда со светом пока была напряженка. Солнечные лучи, только-только начали робко ощупывать заиндевевшие верхушки гольцов. Но все же, это было солнце. Метаясь в полуночных своих кошмарах, я даже не заметил когда прекратился дождь.
Димыч, хозяйственно извлекая из под кучки дров первую, несмелую еще пока струйку дыма, насмешливо покосился на меня.
- Бессонница мордует? Бывает. Это у тебя наверное кессонная болезнь. Сам понимаешь - высокогорье, то да се... -
- Сволочь. - с чувством отреагировал я. - Циничный прелюбодей и пьяница. Давай, шурши насчет пожрать, лучше. Мне - двойную порцайку. За вредность. -
- Базара нет. - сговорчиво кивнул напарник. - Ночка у тебя выдалась нервная, беспокойная. Не побоюсь этого слова - изматывающая. Так что, имеешь право.-
- Вот гаденыш! - окрысился я. - Будешь выпендриваться, скажу Змее, что Маринке лучше все-таки с ней поселиться. -
- Мир-мир-мир. - испуганно округлил глаза подельник. - Это же я тебя так подбадриваю, если не въехал. Сгущеночки хочешь? -
- Да пошел ты... Спать хочу. И солнышка. - достал я первую за сегодня сигарету.
- Через часок, будет тебе солнышко. А днем так вообще, похоже, конкретные плюсы намечаются. - захлопотал Димыч, водружая над разошедшимся огнем котлы. - Эх, красота-а. -
- А чего это ты свою зазнобу, так трогательно экономишь? Почему девушка все еще дрыхнет? - вяло поинтересовался я странным одиночеством друга.
- А на фига ей вставать сейчас? С вечера все приготовили. Только спичку поднеси, да котелки подвесь. Пускай понежится. Утренний сон - самый сладкий. Сейчас кашу забубеню и народ подниму. Пока они расшевелятся, Хеленка пайку разложит. А мне, потом, глядишь и бонус обломится. - хитро прищурился напарник. - Учись, студент. -
Я кивнул, оценивая дальновидную политику друга и умыкнув кусочек сахара, побрел к палатке, с целью извлечь из рюкзака притулившегося в предбаннике, умывальные причиндалы. Через пять минут, возвращаясь от воды, непроизвольно вздрогнул от зычного клича, энергично встряхнувшего сонную тайгу.
- Миски на базу! -
Начинался новый день. И первым по расписанию, после завтрака, у нас числился подвиг.

- Ну что, водоплавающие? - отвалившись от неприлично быстро опустевшей миски, поинтересовался я. - Как настроение, в связи с приятно изменившейся погодой? -
- Супер-пресупер! - живо откликнулась Наташка. - Солнышко, это здорово! Прямо так и тянет, что-нибудь этакое сотворить. - и игриво ткнула локотком в бок Дитера. Тот, пойманный врасплох, покраснел и загнанно вздохнул.
- А вот сейчас лагерь соберем, упакуемся и пойдем смотреть, чего нам этакое предстоит сотворить. - обозначил я предстоящий порядок действий. - На противоположном берегу, чуть впереди, стрелка Уды и Хангорожки. Сразу за ней, километровый порог. Три ступени. Судя по лоции, самая сложная - первая. Смотреть будем все три. Потом каждый принимает самостоятельное решение, по поводу своего участия в подвиге. Поэтому смотреть, тоже идут все. Так что собираемся, получаем у Змеи перекус и вперед. -
Народ потихоньку потянулся к своим палаткам. Без суеты, толково и обстоятельно собрались, отнесли вещи к судам, подкачали баллоны, увязались и гуськом потянулись вниз по течению. Приятный оказался порожек. Странно, что в моей памяти, весьма смутные о нем воспоминания остались. Конец первой ступени вполне четко был обозначен симпатичным уловом с нашего берега. У него мы и остановились обменяться первыми впечатлениями.
- Чего скажешь? - обратился я к Бруно.
- Ну, явного криминала нет. - раздумчиво отозвался тот. - Если основной перепад идти по центру, а потом держаться левее, то нормально чалимся здесь. -
- Да, симпатичные покатушки намечаются. - предвкушающе потянулся я. - И кильнуться тут - очень постараться надо. Только если в большой слив, лагом шлепнуться. Так что идти могут все. Ну кроме Маринки, конечно. Пошли дальше? -
Оставшаяся часть порога, была менее сложной для прохождения, хотя тоже сулила несколько незабываемых минут нашей компании. И вот мы снова стоим у своих каравелл, отсчитывая последние минуты перед стартом.
- Самоотводы, сомнение в своих силах, нежелание принимать бодрящий утренний душ, у кого-нибудь имеются? - пристально вгляделся я в лица друзей.
- Честно говоря, ощущения странные. - отозвалась Наташка, явно волнуясь. - И азарт захлестывает и мурашки по коже. Я, кроме того, что это будет круто, по существу больше ничего сказать не могу. Все эти ваши усы, канализации и обливники, для меня пока что - пустой звук. Но делать, что говорят, вроде как научилась неплохо. Так что, я иду. Если пустите конечно. -
- Интересно. - прищурилась Хеля. - Кто-нибудь рискнет не пустить меня? -
- Не просто рискнет. - охладил я пыл девушки. - Но при необходимости, вообще посадит на палубу пассажиром. Тем более, что лишняя пара рук у нас теперь имеется. И любая попытка бунта, будет безжалостно гаситься в зародыше. Но сейчас не тот случай. -
Возмущенно открывшая было рот Змея, умиротворенно выдохнула и облагодетельствовала меня снисходительным взглядом. Я сделал рожу кирпичом и приступил к распределению ролей.
- Значит так. Мы с Хелей идем первые, за нами Бруно. Дистанцию стараемся держать не более пятнадцати метров, для взаимной страховки. Бруно, старайся отследить, когда мы выскочим из большого слива. Чтобы не плюхнуться нам на голову. Чалимся в улове, в конце первой ступени. Димыч на связи. После нашей команды, стартуешь ты. Марьям идет по берегу. Ну что, все? Тогда поехали. -
Через пару минут, поерзав в лямках и просаживаясь поплотнее, я опустил весло в воду. Несколько резких, синхронных гребков и течение играючи подхватило кат, предвкушающе швырнув в лицо первую, полновесную плюху пенящейся воды. Берега рывком продернуло назад. Секунды снова, знакомо растянулись резиновым жгутом. Понеслась родимая!
- Хеля, береги силы, сейчас просто подруливаем. - коротко рыкнул я, пытаясь привязаться мельтешащим взором к изменившимся, с высоты седухи катамарана, ориентирам. - А перед сливом упираемся по максимуму. Нужна будет скорость. Иначе в бочке может закусить. Пока идем по валам. -
Выбрав мгновенье, оглянулся. Сзади, как приклеенный, шел Бес.
- Ну молодца. Так. Что за обливник впереди? Не помню, блин. - судорожно мелькали мысли. - Вправо? Влево? Вправо? М-мать, это же он! Чего так быстро-то? Ух-ты! - осознавая недостаточность последней секунды перед прыжком, для нужного маневра, обомлел я.
- Хеля, сбрось! Сбрось! Ой-е-е!!! - кат ухнул в бурлящую яму и чуть было не прикусив язык, я обнаружил себя по плечи в воде. Заныл-застонал, скручиваемый вязкой мощью потока, дюраль каркаса. Неохотно, томительно медленно, выдирались баллоны наверх из под многотонного кипящего плена. Судно, норовя встать на дыбы, опасно разворачивалось влево, одновременно приподнимая правый борт над поверхностью воды.
- Хеля! Зацеп! Заце-еп! - надсаживаясь орал я девушке, ожесточенно загребая по кругу. Змея, повиснув на лямках, самоотверженно пыталась удержать свое, воткнутое в сбесившуюся воду весло, в вертикальном положении. Уловив нужный момент, я моментально расклячился аналогичным образом, чувствуя как неохотно, по миллиметру выползает кат на стремнину. Замерев на секунду в неустойчивом равновесии, Умклайдет, как получивший вдруг знатного пинка зазевавшееся щеня, заполошенно рванул дальше, гарцуя как бешеный среди бесконечных, казалось, валов пузырящейся воды.
Кинув взгляд назад, я увидел кат Бруно, натужно вздымающего носы баллонов в бурлящем котле большого слива.
- Твою мать! Где были твои глаза, ур-род! - мысленно плюнул я в свою рожу, старательно уводя судно к левому берегу. - Если еще чалку проскочу... -
Не проскочили, слава богу. Утомленно вкатываясь в сонное блюдце улова, мы увидели на берегу напряженную фигурку Марьям. Шустрая какая... Махнув ей рукой и тут же развернувшись носом к потоку, я застыл в ожидании второго судна. Кинул взгляд на Хелю. Глазищи в пол-лица, частыми, мелкими глотками вбирающий воздух полураскрытый рот... Достойная картина. Приятно глазу, хе-хе... А из-за поворота, облегченно стряхивая с себя пену взбеленившейся реки, уже спешил нам навстречу приплясывающий на волне Фортун.
- Ну как, Наташка, жива? - ухмыляясь посмотрел я на перекошенное лицо девушки.
- А-а-а!!! О-о-о!!! Вааще!!! Просто вааще!!! - захлебываясь междометиями заверещала Выдра. - Хеля, а ты как? А я, ну супер! Ну жесть! -
Справедливости ради, речь Змеи практически повторяла эмоциональные всплески предыдущего оратора. И пока девчонки, размахивая в воздухе веслами и перекрикивая друг друга, пытались донести до присутствующих всю уникальность пережитых ими мгновений, вдруг ожила рация.
- Лысый, прекращай там бабий базар. - загнусавил динамик голосом Димыча. - Уши вянут от их ультразвука. Давай отмашку. -
- Слушай сюда. - заторопился я. - Держишь по центру и стараешься не пропустить большой обливник. Я, лично, его прохлопал. Опознаешь, заходи в слив в метре от камня левым баллоном. Не увидишь - просто держись центра. Выскочишь из бочки и сразу траверз на левый берег. Все. Давай. - и отпустил тангету. Потянулось томительное ожидание. Рация молчала. Я испытал жгучее желание немедленно высказать этому обормоту все, что думаю по поводу его своеобразного обращения с техникой. Но время было явно неподходящее. Ладно, подождем.
- Плывут, плывут! - привстала на коленях с седухи ката Хеля, тыча рукой в яркое синее пятно выскочившее из-за поворота. Блестя мокрым брюхом на солнце, обезлюдевший Аргут, легко скользил по буйной реке, отдаваясь воле течения. Между баллонами одиноко торчала красная каска Дитера с выпученными из под нее ошалевшими глазами хозяина. Вторую каску, неотвратимо уволакивало мимо судна вниз, к очередному повороту.
- Бруно, лови Димыча! Хеля, работаем! - рванул я кат наперерез кильнувшемуся судну. Умклайдет энергично забодал носами баллонов жертву кораблекрушения.
- Дитер, чалку в зубы, живо! Лезь на раму. К нам на раму, балбес. Весло не упусти. Не тормози, твою мать. Хеля, давай к берегу. Резче, солнышко, резче! -
Мы успели-таки заскочить обратно в улово. Правда обмякшей на палубе Змее, это стоило пятиминутной одышки и полного отсутствия желания шевелиться, максимально длительное время. Слева покачивался Фортун с вцепившимся в раму каркаса мокрым, взъерошенным бандерлогом-Димычем. Поддержав за локти обессилено выскользнувшую из лямок Хелю и проводив ее на берег, мы с Мелким упираясь на мелководье, вернули Аргуту первоначальное положение. Затем провели экспресс-осмотр багажа. Все вроде бы на месте.
Подтащив суда на берег, герои-водники облегченно расселись, где стояли и приступили к разбору полетов.
- Мелкий, подь сюды. - вяло качнул головой напарник, доставая из кармана спасика свою незабвенную фляжку. - Отметим крещение. Как ни крути - первый киль похода. Имеем право. -
Я, потяжелев взглядом, требовательно протянул к подельнику руку.
- Чего такое? - поползли на лоб его брови. - Это с каких пор килевые отменили? -
- Вечером, пожалуйста. - с трудом вытянул я, неохотно покидающую клешню хозяина емкость и сунул ее в свой спасжилет. - лучше расскажи, как вас угораздило? -
- Да, блин. Не просек я слив вовремя. - поморщился Димыч. - На воде-то угол обзора совсем другой. А когда спохватился, мы уже левым баллоном обливник цепанули. Ну и развернуло моментально. В общем, в бочку, как мешок с дерьмом шмякнулись. Нас сразу крутануло и через борт Дитера положило на воду. Пока я воздух искал, где вдохнуть, кат выплюнуло. А меня еще поколбасило от души под сливом. Когда смог вынырнуть, вместо воздуха, ведро пены засосал. Какое там догонять, продышаться бы. Хорошо хоть весло не упустил. - он сокрушенно поник головой и попытался прикурить. Зажигалка в руках откровенно плясала.
- А чего рацию на передаче не оставил, вахлак? - сварливо бросила подбоченившаяся Змея. - Или ты думаешь, у меня нервы железные? -
- Это да. Чего-то я совсем... - наконец-то выдохнул никотиновый дым, бандерлог. - Ладно. Виноват, исправлюсь. Мне нужно двадцать минут, Сайгу обиходить. И можно дальше плыть. Дитер, продуй рацию. - он грузно поднялся и направился к своему кату.
Я обратил внимание на Маринку. Она в разговор не лезла, но явно была само внимание. И глаза горели откровенным интересом к происходящему. Это уже лучше. Да что там - лучше?! Это просто замечательно, яхонты вы мои изумрудные. Так-так-так...
- Маришка, шоколадку будешь? - протянул девушке полплитки из своего перекуса. Она отрицательно качнула головой, не отгораживаясь на сей раз стеной отчуждения. Сурово сдвинув брови, я сунул лакомство ей в руки.- Не возражать, раз-два. -
Марьям улыбнулась краешком рта. Я поспешил закрепить результат.
- Послушай. Остаток порога попроще будет. Думаю, можно идти втроем. Ты как? - и умолк, бдительно ожидая реакцию чеченки. Она легонько кивнула и впервые открыто взглянула мне в глаза. На душе сразу потеплело. Было в ее взгляде что-то... То ли благодарность, то ли признательность, то ли еще чего... А, ладно. Чего башку пустым забивать.
- Между прочим. - оторвался на мгновение от трепетного священнодействия над разобранным карабином, Димыч. - Стрелка, что сзади осталась, весьма и весьма. Всего-то двести метров вернуться. Правда другой берег, зараза. Ну может хоть часок погуляем, с клюшками? А? -
- Да я и сам облизываюсь. - вырвалось у меня непроизвольно. - Только нам до Хана еще десяток верст пилить и два порога ломать по дороге. Да и Ханскую щель с первыми ступенями каньона, скорее всего обносить придется. А это та еще работенка. Как вспомню, так вздрогну. Сами увидите. Так что, предлагаю сейчас с поиском не заморачиваться. Станем в каньоне, вот там и погуляем. И покопушки, и рыбалка, и баня. Все тридцать три удовольствия. А самые перспективные места, на мой взгляд, ниже пойдут. Там где река более-менее ходибельная для лодок. Ну что, утверждаем? -
Возражений не последовало. Вот и славно, трам-пам-пам...
- Тогда собираемся и по готовности стартуем. Первый - Бес. Он проходит порог, по рации обрисовывает фарватер и встает на страховку. Потом идет оставшаяся пара. Димыч замыкающий. Так, Бруно. По лоции, генеральная линия движения, ближе к левой стороне русла. В конце, чистый слив и полутораметровые стоячие валы. Ну, ты видел. Особых проблем, думаю, не предвидится, но ушки держи на макушке. Про рацию не забудь. Угу? - Бес понятливо кивнул и шагнул к катамарану. За ним, щелкая на ходу ремнями спасика, засеменила Выдра. Я помог ей втиснуться в сбрую седухи и вытолкнул Фортун на глубину.
- Наташка, я тобой горжусь! Интенсивно и неоднократно. - приободрил заробевшую девушку и показал ей язык. Она погрозила мне кулачком из-за плеча и перехватив должным образом весло, сделала первый гребок. Вскоре, бодро галопирующий кат исчез за поворотом реки.
Последующая затем трансляция действа, произвела на оставшихся неизгладимое впечатление. Короткие, рубленые команды Беса, регулярно тонули в истошных визгах Выдры, самыми информативными из которых, были вопли из серии - ой мамочки, мне страшно, давай туда не пойдем, и Бруно-греби-сам-я-больше-не-могу. После чего, через некоторое время, на удивление меланхоличный голос адмирала чудом уцелевшего катамарана сообщил, что у них все в порядке. Линия движения отчетлива видна, слив проходится без затруднений, чалка справа. Они готовы страховать.
Я, включил рацию на передачу, убедился, что Марьям ответственно отнеслась к своей устойчивости на палубе и пришпорил Хелю знакомой командой. И мы рванули. Вслед за нами, практически впритирку, ломанулся Димыч. Запаленно дыша в затылок, угрюмый, как ненавоевавшийся авианосец, Аргут, существенно напрягал наш слабосильный экипаж. Было полное ощущение, что если, не дай бог, потребуется помощь, то неукротимо проминающий сзади нас волны катамаран, просто проутюжит невзначай, бултыхающиеся в воде головы, трудолюбиво добивая оставшихся, усердными взмахами весел.
Так что, собственно, прохождение порога, оставило смазанные впечатления. Сумели ускользнуть от надвигающегося сзади фатума, и то ладно. Значит, поживем еще.

..................................
На кураже, да при солнышке, мы достаточно шустро и без особых проблем скатились по норовистой реке, до стрелки Уды и Хана. Что правда не помешало нам напрыгаться вдоволь по диким берегам, ломая себе ноги на скалах, на разведке предназначенных на сегодняшнее заклание порогов. И Байгырский и Сардык, будь они в Карелии, безусловно стали бы украшением местный пейзажей и предметом нешуточной гордости водной братии Северо-Запада. Но здесь они не представляли из себя ничего особо выдающегося. Все самое интересное было впереди. И Ханская щель вполне отчетливо дала это понять.
Бешеный Хан, врезаясь в Уду на манер пьяного гусара, штурмующего бордель в неурочный час, с гиканьем и половецкими плясками несся дальше вниз, где со всей дури врубался похмельной своей головушкой, аккурат в гранитный лоб перегораживающей реку скалы. После чего, икающая от такого прибытка Уда, резко отбрасывалась влево и с ревом влетала в узкую расщелину, образуемую стометровой высоты утесами набычившихся берегов.
- Ну как? - с интересом взглянул я на застывшего в созерцательном ступоре Бруно.
- Капкан. - кратко резюмировал Бес. - Если даже умудриться дойти без перевертыша до скалы, то влетая под нее, с огромной долей вероятности нас отбросит вправо, в улово. Как выбираться из него - непонятно. Кату-двойке такую мощь течения не пробить. Будет постоянно отбрасывать назад, с угрозой киля при каждой попытке прорваться. В очередной раз, прочности судна может просто не хватить. Что потом - даже представить страшно. И со страховкой беда. Так что, это даже не фифти-фифти. А ты что думаешь? -
- Вообще-то он идется. - раздумчиво протянул я. - Но не той пародией на команду водников, что мы из себя представляем. И пятьдесят на пятьдесят, это вполне приличные шансы при достаточной квалификации. Ставится кат на страховку прямо в щели, на поводок к скале. С камня на входе, вполне можно добросить морковку до попавших в западню. И потом, как бычка на веревочке, вытягивать их страховочным судном на струю. Три к одному, за благополучный исход. А там уж, как повезет. -
- И ты бы рискнул? - удивленно спросил Бруно.
- Я бы еще в прошлый раз рискнул. - вздохнул я. - Только кто же меня, чайника, слушать станет. Может потому и жив до сих пор. -
Бес укоризненно покачал головой.
- Из того, что сейчас крутится в моей голове, Витя, самое приличное слово - легкомыслие. Ты настолько не ценишь свою жизнь? -
- Философский вопрос. - хмыкнул я. - Отложим эту тему до вечерних посиделок. Пошли смотреть, где обноситься будем. -
Дальнейшие события весьма напоминали переход Суворова через Альпы. С той только разницей, что у чудо-богатырей генералиссимуса, не было на горбу получающих искреннее удовольствие от процесса перемещения, катамаранов.
Двигаясь, для начала только с рюкзаками, вдоль левого берега и останавливаясь через каждые двести метров, чтобы передохнуть и оценить характер пройденного участка реки на предмет возможного штурма по воде, мы уныло вздыхали и плелись дальше. Если представить себе километровой длины, какого-нибудь тиранозавра, то ковыляли мы как раз по гребенчатой его хребтине, поросшей густой щетиной цепкого подлеска. Наконец, остановившись у опознанного мной места нашей стоянки двенадцатилетней давности, я облегченно сбросил груз на землю. Рядом попадали тюки, весла и тела друзей.
Пошарив рукой вокруг себя, поднял небольшую веточку и соорудив из нее два разновеликих огрызка, протянул к Димычу кулак с торчащими из него щепочками.




 
don1111Дата: Воскресенье, 02.03.2014, 11:30:50 | Сообщение # 68
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 4
Металлодетектор: голд маск 3+турбо
Страна: Российская Федерация
Город: санкт-петербург
Репутация: 39
Статус: Тут его нет

- Ты с Дитером, я с Бруно. - обозначил другу диспозицию. - Длинная щепка делает две ходки за катами. Короткая - одну, плюс тент и костер. Причем, сначала костер, а затем катамаран. Таким образом, пока таскаем, уже и ужин поспеет. Выбирай. -
Напарник, пожевав губами, возложил столь ответственную миссию на Мелкого. Тот, обтерев зачем-то руки об штанины, аккуратно, как чеку гранаты, потянул левый хвостик и взглянул на меня. Я разжал кулак. В моей ладони остался коротыш.
- Хороший мальчик. - довольно ухмыльнулся Бес. Девчонки вразнобой захихикали.
- Руки оторвать. - буркнул, не скрывая досады Димыч. - А покачать-пощупать палочки, сообразить сложно было? -
- Ага. А я бы покорно ждал и смотрел. - хохотнул я. - Халява не катит. Смирись. Такая уж ваша боярская доля. - и закурил, уже целеустремленно шаря взглядом по ближайшим стволам. Парочка нужных стволов обнаружилась в привлекательной близости от лагеря. Ну, совсем лепота.
- Фляжку отдай. - требовательно уставился на меня напарник. - Ходовой день закончен, имеем право. -
Я перекинул емкость по назначению. Сразу потеплев взором, Димыч, трепетно открутил крышечку и призывно помахал Дитеру. Тот живо переместился к животворному напитку и его владельцу. Оба недавних утопленника, вдумчиво приложились к фляжке по очереди, крякнули и явственно порозовев, обрели похвальную живость во взгляде.
- Димыч, а с чего вдруг такая келейность? - нарочито скандально возмутилась Наташка. - Я категорически возражаю против спаивания моего мужика, без моего участия. -
Напарник, поколебавшись минуту, неуверенно сунул напиток девушке.
- По хорошему, килевые заслужить надо. - не удержался он. - А то, если каждый перевертыш всем кагалом отмечать будем - никакой баклаги не хватит. Но чего не сделаешь ради прекрасной дамы. - и умолк, демонстративно отслеживая длительность глотка претендентки.
- Ну кто бы мне сказал в городе, что я не просто водку, а разведенный спирт буду пить и причмокивать от удовольствия. - заблестела глазками, от души причастившаяся Наташка. - Посмотрела бы, как на припадочного. -
- Ха! - включился Дитер, протягивая ей остатки своего перекуса. - А курага, а казинаки? Домой приедем, куплю мешок того и другого, и буду кушать. Долго. -
- Ну а поскольку мы пока еще не дома, предлагаю вернуться к прозе жизни. - спустила нас на землю Хеля и потянула из гермы палатку. Все засуетились, поднимаясь на ноги и разбиваясь согласно поставленным задачам.
- Ну что, друг ситный? - закряхтел, разминаясь Димыч. - Пошли, штоль? Любишь кататься, люби и саночки возить. Германия ждет от Вас подвигов! - выпучив глаза оглушительно рявкнул он, шлепая пятками кед и вытягиваясь во фрунт, заставляя вздрогнуть окружающих. И злобно захохотав, пошагал из лагеря, бормоча чего-то себе под нос. Дитер, не особо смотревшийся в роли Отто Скорцени, поспешил следом, на ходу дожевывая остаток шоколадки.
Попросив Хелю провести для Марьям мастер-класс по установке палатки, мы с Бруно отправились на лесозаготовки. Вскарабкавшись по расщелине к сладкой парочке примеченных мною звонких, лиственничных сушин и памятуя о завтрашней бане, решили завалить оба ствола. Давая девчонкам возможность не торопясь поставить лагерь и спокойно переодеться - обстоятельно раскрежевали стволы на удобные для переноски куски, очистили от сучьев и навьючив на себя первый транш, чертыхаясь спустились в лагерь.
Все остальное заняло минуты. К моменту, когда первый кат игриво вплыл на плечах обливающихся потом шерпов в тихую заводь табора, котлы уже висели над разгорающимся костерком. Рухнув на баллоны получившего полную сатисфакцию плавсредства, горе-носильщики в изнеможении закатили глаза.
- Ох, ох, что ж я маленьким не сдох. - прохрипел Димыч, пытаясь выудить закостеневшими от перенапряжения пальцами, сигарету из пачки. - Второй заход - только после ужина. -
- Ну и зря. - с искренним сочувствием к другу и легким содроганием от своей, аналогичной судьбы, протянул я. - После ужина расслабляться надо, а не просеки в тайге проламывать. Гидрахи снимите, оно и легче станет. Бруно, пойдем? -
Через какой-нибудь час, искренне недоумевая, как можно любить тайгу в принципе, мы шатаясь вывалились из зарослей к лагерю и как подкошенные свалились на жесткую траву, по разные стороны от ставшего ненавистным судна.
- Ой, а мы все глазоньки проглядели, вас дожидаючись. - игриво пропел Димыч, зажмуриваясь от удовольствия созерцания наших поверженных тел, на фоне дымящегося котелка с кашей. - Чего разлеглись, шланги гофрированные? Миски на базу, квелые вы мои. Да и спирт имеет свойство выдыхаться у недобросовестных пьяниц. Выпей и иди умирать, если уж совсем невмоготу. А продукт портить не дам. - и протянул нам стопарики.
Проигнорировав хлебосольный жест, мы с Бруно вяло обмякли на заботливо расстеленных у костра пенках. Марьям протянула наполненные миски. Напарник все же втиснул стаканчик в мою руку и выдохнув с удовлетворением хорошо потрудившегося человека, выпил. Все машинально последовали за лидером. Обжигая рот горячей кашей, я огляделся вокруг. Солидный штабелек бревен и куча веток рядом свидетельствовали, что во время нашего отсутствия никто в тенечке не прохлаждался. С аппетитом набивавшая животы компания, улыбчиво переглядывалась и словоохотливо комментировала потрясающее кулинарное мастерство дежурных. Было приятно и тем и другим.
В лагере солнца уже не было, но его яркие пока еще лучи, щедро освещали буйную реку и скалы противоположного берега. Хорошо. И вдвойне приятно, что участь вьючной лошади мне сегодня уже не грозит. Хеля, трудясь как бурундучок, над пайковым сухарем, живо заинтересовалась нашим будущим.
- Командор. - отвлек меня от увлекательнейшего процесса поглощения пищи, ее звонкий голосок. - Давай, излагай по сути. Только не надо нас снова тыкать носом в лоцию и предлагать соображать самим. Иначе для чего мы себе адмирала заводили? -
- Так это вы меня завели? - поперхнулся я. - А я, промежду прочим, не помню себя баллотирующимся. -
- Ой-ей-ей... Какие мы нежные. - охотно подначила Наташка. - А то ты прямо весь изнемог, на ниве общественного труда. -
- Слышь потный? - как всегда заботливо встрял Димыч. - Мы все, давно уже поняли, что ты взвалил на свои хрупкие плечи этот неподъемный общественный груз, только из всеобъемлющей любви к человечеству и от непонятной симпатии к нам недостойным. Ну может еще от прирожденной склонности к мазохизму. Завтра поставим тебе памятник. А сегодня, будь добр, кончай выпендреж и давай ближе к делу. -
Я прямо-таки задохнулся от детской обиды.
- Нет. Ну хрена себе коврижки? Оно мне надо? Да в гробу я видал ваше командорство. Ну блин! Сами командуйте. - прямо-таки рвались наружу эмоции. Ну, надо же... Какой я оказывается обидчивый.
- А вот хрен тебе. - довольно заухал напарник, явно наслаждаясь моей побагровевшей рожей. - Общество обязало - будь добер исполнять. -
- Просто мы тебя очень любим, Витя. А как сказать об этом, не знаем - мягко улыбнулась Змея и обволокла меня лучезарным взглядом.
- И, главное, не хотим. - вошел во вкус злобный Димыч. - А то еще возомнишь. Правда это не страшно. Мы тебя породили, мы и прибьем, ежели чего. Так что командуй смело и не кипишись. И вообще, слова - пыль. А вот выпить за нашего командора, я бы выпил. Есть возражения? -
- Мастер! - восхищенно покачал головой Дитер. - Пусть попробует кто-нибудь сейчас отказаться. -
Напарник с видимым удовлетворением воспринял законный комплимент и наполнил посуду.
- За моего лучшего друга - эту лысую сволочь, за нашу чудную компанию и за Саяны. Мужики пьют стоя, дамы целуют этого гнусного карьериста, все кричат - Ура. - и нависая над костром, залихватски тяпнул.
- Ура-а-а! - разнеслось над вечерней тайгой. Мою шею обвило множество гибких девичьих рук, а щеки, нос и лоб покрыл шквал поцелуев. Как-то сразу перехватило дыхание и защекотало в носу. Положение могла спасти только какая-нибудь, громко высказанная, дежурная гадость. Но я не смог. Старею видимо.
Угомонившись, все снова расселись по местам.
- Ну что. - отдышавшись, начал я. - Могу поздравить присутствующих с крайне лихим преодолением самой сложной части этого страшного Нижнего каньона. Примерно треть его, мы малодушно обнесли. Но по другому, увы, никак. Не по зубам нам пока такие подвиги. Но могу заверить - оставшейся части препятствий, хватит за глаза и за уши. Но это все потом.
Дальше. Река в каньоне изгибается полупетлей. То есть наш лагерь находится в центре этой подковы. Что очень удобно для поэтапного прохождения оставшихся порогов. Стоять здесь мы будем минимум три-четыре дня. Это позволит вдумчиво и со смаком побороться с рекой всем желающим, при обстоятельной страховке и на разгруженных судах. Утром и днем подвиги, а остаток дня можно посвятить поиску золота, кладов и беседам у костра. А завтра - празднование днюхи Беса и баня. - и переводя дух, потянулся за чаем.
- А это хорошо, что мы с Дитером за последним катом не поторопились. - оценивающе прищурился на небо Димыч. - Светлого времени еще минимум пара часов есть. Можно траверснуть на тот берег и походить по стрелке Хана. Кто со мной? - все, кроме меня и Марьям дружно вскинули руки.
- А вы чего? - удивленно посмотрел на нас Бруно.
- А чего туда всей толпой лезть? - рассудил я. - Если вы чего и найдете любопытное, то по любому основной поиск на завтра отложится. А я с удовольствием по бережку вниз прогуляюсь. Освежу память, так сказать. Пошарю клюшкой в ручьях и камушки интересные посмотрю. Тут могут быть любопытные находки. А вечером обменяемся впечатлениями. -
На том и порешили. Через полчаса вооружившаяся тремя приборами, лопатами, веслами и рацией ватага в спасжилетах, бодро гомоня скрылась в лесу. Мы остались вдвоем.
- Мариша, пойдем погуляем? - покосился на девушку, привычно собирая металлодетектор. Она согласно кивнула. Развесив на поясе пинпойнтер, кирочку и нож, и вручив Марьям саперную лопатку я, с клюшкой на плече, направился к воде.
Берег, по сути, представлял из себя часть монолитного скального желоба, в котором не успокаиваясь ярилась река. Спуститься к самой воде можно было только в местах впадения ручьев, или в немногочисленных складках горной породы. Там же образовывались небольшие заводи, сулящие добычливую рыбалку. Увидев знакомую сыпуху в месте впадения в Уду, практически потерявшегося среди камней ручья, я живо вскарабкался наверх. Подавая руку поднимающейся следом девушке, показал ей каменную пирамидку стоящую на сравнительно ровной площадке на самом верху.
- Это наша завтрашняя баня. - объяснил я предназначение тура. - Утром, ради экономии дров, поднимем снизу парочку бревен плавника, запалим здесь пионэрский костер, потом сметем угли, сверху натянем полиэтилен и все. Можно париться. А вон и джакузи, чуть выше. - и махнул рукой в сторону симпатичного водопадика исправно пополняющего каменную расщелину под собой.
- А кстати. - включая прибор, шагнул к импровизированному бассейну. - Давай-ка проверим его на вшивость. Да, вот еще что, Марьям. Гуляя, смотри под ноги внимательно. Дождь смыл с камней налет пыли, так что могут обнаружиться всякие разности. Любопытные в том числе. Обращай внимание на все необычное. Яркое, цветное, странной формы... В общем все, что выбивается из общего ряда. - Я подошел к краю вымоины и подстроив свою Маску, аккуратно погрузил катушку в воду. Девушка с интересом наблюдала за моими манипуляциями.
Тщательно обнюхав все неровности на дне, я, с легким разочарованием закинул клюшку на плечо и старательно улыбнулся, разглядывающей увесистый булыган у себя в руках, девушке.
- Ну в общем, пока пусто. Но это нормально. Терпение - первая заповедь копаря. А у тебя чего там такое? - Она молча протянула мне находку. Я обомлел. Размером чуть больше полкирпича, камень, наполовину состоял из помутневшего и растрескавшегося кварца. С одной стороны кварц попятнан был красно-бурыми комочками металла, уходящими вглубь породы.
В горле как-то сразу пересохло. Я перевел взгляд на девушку.
- Это золото? - ровным голосом спросила она, с легким интересом пытаясь поддеть ноготком крошащийся кварц.
- Оно, блин. - с трудом выдавил я из себя нечто членораздельное. - Самое, что ни на есть. Ну ты даешь, подруга-ночь. -
На ощупь выдернул из петли на ремне кирочку и аккуратнейшим образом обстучал базальтовый край образца, пока от него не отвалилась целиковая часть кварца. Откинув пустышку в сторону, я вручил девушке ее находку.
- Отделить золото от кварца теперь - пара ударов молотком. Но лучше сделать это при ребятах. Пусть умоются слезами зависти и восхищения. Не возражаешь? -
- Конечно, Витя. - улыбнулась удачливая золотоискательница.
- Ой, да ты у нас совсем болтуньей стала? - иронично ахнул я. - Теперь мне слова вставить не дашь. -
Марьям зарделась, показала мне кулачок и резко отвернулась в сторону.
- Все, все... - тронул я пальцем ее плечо. - Шутю я. Так сказать - провоцирую. Надо же мне узнавать потихоньку, чего можно с тобой, а чего нельзя. -
Девушка снова повернулась, обожгла меня вспыхнувшим взором и потупившись, еле слышно выдохнула.
- Тебе можно все. Ты же знаешь... -
Мне стало зябко и неуютно. Отчаянно робея и свирепея от этого еще больше, взял ее за плечи и преодолевая заметное сопротивление, вынудил горянку поднять ко мне лицо.
- Слушай сюда, девочка. - впиваясь в ее зрачки застывшим взглядом, отчеканил я. - Я ничего не знаю и знать не желаю. Ты ничего мне не должна и вольна распоряжаться собой по собственному усмотрению. Я сделаю то, что обещал твоему отцу, вне зависимости от твоего расположения ко мне. Это понятно? - она опустила глаза и как-то сразу обмякла в моих руках.
- Хотя, как минимум, дружить мы просто обязаны. - опомнившись, снова заблажил я. - И вот в этом качестве, мне должно быть позволено очень и очень многое. Дай-ка я тебе нос откушу. Ну? - и зарычал угрожающе над ее головой. Марьям, не поднимая глаз, придвинулась вплотную и крепко прижалась щекой к моей груди. Замерла на мгновенье, тут же отшатнулась и застыла в неподвижности...
Вспомнив, что давно не дышал, я аккуратно стравил воздух сквозь стиснутые зубы и вновь набирая полные легкие свежего воздуха, махнул рукой вверх, привлекая внимание девушки.
- Смотри. Видишь расщелину в скале, где водопад? Весной, в паводок, этот ручеек превращается в ревущего монстра. Он и приволок сюда за столетия, всю эту насыпь камней. Где-то там наверху, выход коренного золота. Кварцевая жила, я полагаю. Возможно с открытым доступом, раз воде удалось стащить вниз твой образец. Если придти сюда весной и поработать сезон как следует, можно попробовать разбогатеть. Как тебе такая перспектива? -
- Мне это не надо, Витя. - отстраненно произнесла Маришка.
- Ну и славно. - зачастил я, страшась вязких пауз молчания. - Не жили богато, не фиг начинать. Хотя завтра, думается мне, сюда начнется паломничество. Пойдем в лагерь потихоньку. Скоро темнеть начнет. -
Вскоре мы сидели под тентом у радостно оживающего костра, в ожидании подзадержавшихся друзей. Я поставил на огонь еще котел для чая и закурил. Звонкие девичьи голоса дали понять, что ребята уже на подходе. И вот ощетинившиеся шанцевым и прочим инструментом амазонки, устало шагнули в освещенное бликами костра пространство.
- Фу-у... - облегченно перевела дух Наташка, гася налобник. - Ох и находилась же я сегодня. Ноги прямо до ушей стерла. -
- А где парни? - немного скованно поинтересовалась Марьям. Выдра удивленно покосилась на разговорившуюся горянку и саркастически улыбнулась.
- Да где ж им быть-то? Мой Фортунчик волокут помаленьку, лоботрясы. Все железо на нас повесили, а сами плетутся где-то, посвистывая. Если фляжка у Димыча с собой, до утра могут телепаться. -
- Ты чего такая заведенная. - удивился я. Наташка, спохватившись, прижала руки к груди.
- Ой, извините. Чего-то я и в самом деле... Ухайдакалась просто, до безобразия. О-о-о... чаек. Холодный! Хеля, будешь? Нет? Красота! - и вожделенно приникла к кружке с оставшимся после ужина остывшим чаем.
Вскоре вся компания была в сборе.
У костра сразу стало тесно. Пока пыхтящие как умирающие паровозы, мужики, приходили в себя, попадав кто где стоял, девчонки достали принесенные находки. Нельзя сказать, что поиск у ребят задался, но любопытство находки вызывали. Литое, узорчатое стремя, какая-то неведомая зверушка белого металла, чуть гнутый крестик размером поболее спичечного коробка и три монетки-рядовухи Александра Второго.
- Димыч еще какую-то странную гильзу поднял. - вломила друга сердешного Змея, по простоте душевной. Судя по его недовольному взгляду, тщательно пестуемая интрига накрылась медным тазом. Все, сразу же потеряв интерес к выложенному хабару, уставились на незадачливого интригана. Хмуро засопев, он, с деланным равнодушием, потянул из кармана находку.
- Да вот, фигня какая-то у берега, прямо под дерном обнаружилась. - и поставил на валун у очага, темную, с явной прозеленью от времени, гильзу от охотничьего ружья двенадцатого калибра. - Тяжелая, зараза. Как свинцом набита. -
Я покрутил ее в руках. Интересная штучка. Гильза, запечатанная сверху такой же гильзой, была не просто тяжела, а ощутимо давила на руку.
- Ну да. - равнодушно процедил я. - Наверное свинец и есть. Что еще здесь, в тайге, так трепетно упаковать можно. Можно даже и не откупоривать. Хочешь - выкини. - и кинул находку напарнику.
- Ну как скажешь. - благодарно блеснул Димыч шалым глазом, неторопливо отводя руку назад, демонстрируя богатырский замах и с шумом втянул в себя воздух, готовясь к броску.
- Сто-ой!!! - синхронно заорали, мгновенно вскакивая на ноги, Бруно с Наташкой. Хеля, уткнувшись носом в коленки, мелко тряслась от еле сдерживаемого смеха. Растянувший рот до ушей, прячущийся за ее спиной Дитер, молча утирал слезы с побагровевшего лица.
- Димчик, Димуля. - приплясывала возле напарника Выдра, пытаясь цепкими пальчиками выкрутить латунный цилиндрик из ладони друга. - Ну подожди, не торопись. А вдруг там золото? -
- Да откуда тут золото? - азартно упирался Димыч. - Ты чего, кина дурного насмотрелась? -
Бес, моментально оценив реакцию аудитории, охотно задержался в зрительном зале.
- Ну а вдруг? - частила лихорадочно Наташка, пытаясь ликвидировать угрозу вандализма. - Димульчик, лапочка. Ну давай мы просто откроем и посмотрим? Ну ради меня, а? Ну пожалуйста! -
Дружный хохот вокруг, заставил ее прервать свои жалобные причитания и недоуменно оглянуться. Народ выл от восторга. Димыч рывком вскочив на ноги, сгреб поклонницу золотого тельца в охапку и звонко расцеловал, сорвав бешеные аплодисменты присутствующих.
- Золото там, золото. - разъяснил я текущий момент, ошарашенной девушке. - Оно же голд, оно же аурум, оно же желтый дьявол. В тайге, золотой песок называют просто - шлих. Навскидку здесь - под полкило, не меньше. Можно даже не смотреть. -
- Нет. - ощутимо заволновались зрители. - Давайте все-таки посмотрим. Интересно же. -
- Кому невтерпеж, берите надфиль в судовом ремкомплекте и вперед. - сговорчиво поднял ладони подельник. - А я потерплю. -
Наташка оживленно заворковала что-то на ухо Мелкому, увлекая его к гермомешкам с вещами. Вскоре Дитер добросовестно приступил к работе.
- Ну а у вас чего интересненького? - все еще улыбаясь, взглянула на меня Хеля. Я скучно пожал плечами.
- Да ничего, собственно. Вон, Маришка, какой-то булыган приволокла - не поленилась. И все. -
- Ну-ка, ну-ка... - требовательно протянула руку к горянке Змея. Марьям, сохраняя правильную невозмутимость на лице, положила в протянутые ладони кварц.
- Вот это да! - восторженно присвистнул Димыч, перехватывая находку. - Это как правильно называется - жильное золото? -
- Скорее, коренное. - поправил я.
- Ой, где? Покажите! - вихрем ворвалась под тент, вновь услышавшая заветное слово, Выдра. И завороженно лаская пальчиками бугорки металла на поверхности камня, прошептала. - Золото-о! Настоящее! Красиво как... -
- А с чего ты так возбудилась? - удивился напарник. - Тот самородок, что в прошлый раз нашли, тоже не ущербный. -
- Там одна находка, а здесь месторождение наверное. То есть, много золота. - парировала Наташка. - Да, Витя? -
- Не знаю. Не исключено. - хмыкнул я. - А ты что, старательством решила заняться? Здоровье и время девать некуда? -
- Это все потом. - отмахнулась девушка. - Сначала посмотреть надо. Чего там и как. Покажешь завтра, да? -
Я заботливо приложил к ее лбу ладонь.
- Ты что? - отшатнулась Наташка.
- Золотая лихорадка. - с сожалением протянул я. - В острой форме. Требуется оперативное вмешательство. Димыч, наливай. Выдре - штрафную. -
Ну, если кого и надо подгонять, то мой друг явно был не из их числа. Мы встали вокруг костра лицом к лицу и чокнулись стопариками над ярким пламенем.
- За нас, ненаглядных. И за наш фарт. - рявкнул бессменный тамада. И мы выпили.
Вскоре Дитер предъявил желающим аккуратно распиленную поперек гильзу и Наташка долго не могла наиграться медно-красной крупкой на своей ладошке. Вскоре в игру включились и остальные девчонки, словно в гипнотическом трансе, пересыпая в руках золотой песок. Мужики, смущенно переглядываясь, ограничились дежурным интересом к происходящему.
Да-а... Есть, есть у золота какая-то дьявольская власть над человеком. И это почувствовали все. Димыч молча отобрал опасную игрушку и ссыпав металл в свою коробочку для мелких находок, аккуратно убрал ее рюкзак.
Дальнейший разговор явно не клеился. Каждый молчал о своем.
- Теперь я кажется понимаю, почему люди шли на немыслимые тяготы и лишения, умирали и убивали себе подобных, в погоне за золотом. И это понимание - не очень приятный сюрприз для меня. - зябко передернула плечами Хеля и вопросительно взглянула на Димыча. - Мы наверное спать пойдем? Поздно уже. Да и намаялась я за сегодня. -
Потихоньку все разбрелись по палаткам. Выждав достаточное, чтобы улеглась Марьям, время, завалились в спальники и мы с Бруно. Поерзав на спине, я поторопился провалиться в сон, пока не начались вчерашние мучения. Через какое-то время, из уютно обволакивающего небытия, меня выдернул невесомый поцелуй в щеку и едва слышный шепот девушки.
- Я ведь у костра тебя так и не поцеловала. Спокойной ночи, командор. -
Больше ночные кошмары меня не мучили.

Глава пятнадцатая. Как построить рай.




 
ЕсаулДата: Воскресенье, 02.03.2014, 19:14:13 | Сообщение # 69
Есаул.
Группа: Проверенные
Сообщений: 5168
Металлодетектор: минелаб
Страна: Российская Федерация
Город: ульяновск
Репутация: 1074
Статус: Тут его нет

вы когда издадитесь продадите экземплярчик? 14

Чем лучше узнаешь людей, тем больше нравятся собаки...



 
MIG-333Дата: Воскресенье, 02.03.2014, 20:28:20 | Сообщение # 70
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 579
Металлодетектор: explorer se
Страна: Российская Федерация
Город: Тольятти
Репутация: 75
Статус: Тут его нет

Продолжение в студию!!!



 
ЕсаулДата: Воскресенье, 02.03.2014, 23:48:04 | Сообщение # 71
Есаул.
Группа: Проверенные
Сообщений: 5168
Металлодетектор: минелаб
Страна: Российская Федерация
Город: ульяновск
Репутация: 1074
Статус: Тут его нет

когда продолжение будет? 14

Чем лучше узнаешь людей, тем больше нравятся собаки...



 
don1111Дата: Понедельник, 03.03.2014, 10:27:55 | Сообщение # 72
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 4
Металлодетектор: голд маск 3+турбо
Страна: Российская Федерация
Город: санкт-петербург
Репутация: 39
Статус: Тут его нет

То что выложено здесь, я писал начиная с ноября. Поэтому следующие главы будут появляться существенно реже. ПисАть, это вообще - не быстро. 3



 
ЕсаулДата: Понедельник, 03.03.2014, 10:32:58 | Сообщение # 73
Есаул.
Группа: Проверенные
Сообщений: 5168
Металлодетектор: минелаб
Страна: Российская Федерация
Город: ульяновск
Репутация: 1074
Статус: Тут его нет

Цитата don1111 ()
То что выложено здесь, я писал начиная с ноября. Поэтому следующие главы будут появляться существенно реже. ПисАть, это вообще - не быстро

ждемс! 14 14 1


Чем лучше узнаешь людей, тем больше нравятся собаки...



 
vtepjpenДата: Понедельник, 03.03.2014, 14:28:29 | Сообщение # 74
Скарбошукач
Группа: Проверенные
Сообщений: 1435
Металлодетектор: ЗАВЯЗАЛ
Страна: Российская Федерация
Город: Тольятти
Репутация: 515
Статус: Тут его нет

Приветствую.
Увлекательное чтиво.
Запишите меня в очередь на покупку книги на бумаге.
Илья.


С монетами покончено, теперь только марки



 
don1111Дата: Понедельник, 03.03.2014, 14:45:16 | Сообщение # 75
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 4
Металлодетектор: голд маск 3+турбо
Страна: Российская Федерация
Город: санкт-петербург
Репутация: 39
Статус: Тут его нет

Заявки на книгу с автографом аффтара, принимаются на мыле vspb04@mail.ru . Так и пишите "Заявка на Острова". Я пойму. 3



 
Форум Самарских кладоискателей » Обо всём » Курилка » Страшные Соломоновы острова (копарские байки)
Страница 5 из 8«12345678»
Поиск:


Кентавр   
Самарский портал кладоискателей
(оптимизированно под Opera) ©
2009-2016
05:47:24