|
Сетевая литература
| |
| Serg00 | Дата: Среда, 20.02.2013, 17:52:48 | Сообщение # 151 |
Генерал-лейтенант
Группа: Проверенные
Сообщений: 1792
Металлодетектор: ACE-150 Sorekx SFT 7280 M
Страна: Российская Федерация
Город: Отрадный
Репутация: 735
Статус: Тут его нет
| Начал книгу читать, может и вас заинтересует ? 
Кладоискатель и золото шаманов.
http://www.loveread.ec/read_book.php?id=14325&p=1
- Смерть - стоит того чтобы жить, а любовь - стоит того чтобы ждать...
|
| |
| |
| СкобарЬ | Дата: Суббота, 23.03.2013, 11:00:06 | Сообщение # 152 |
Скобарь
Группа: Проверенные
Сообщений: 1326
Металлодетектор: Детекторметалла:
Страна: Российская Федерация
Город: Самара
Репутация: 529
Статус: Тут его нет
| Натолкнулся в церковной лавке на книгу Протоиерея Александра Торика "Русак" написанную при поддержки и участии форумчан сайта «СПЕЦНАЗ. ОРГ.»
Книгу прочёл с большим удовольствием за несколько длинных постовых служб в храме. Особенно интересна будет "воякам" 
PS:Денверу читать не стоит, я тебе на весенний слёт её подарю
http://www.golden-ship.ru/load....-0-1054
Сообщение отредактировал СкобарЬ - Суббота, 23.03.2013, 11:00:28 |
| |
| |
| KOSTA | Дата: Пятница, 29.03.2013, 21:42:41 | Сообщение # 153 |
Генерал-полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 2287
Металлодетектор: был
Страна: Российская Федерация
Город: Самара
Репутация: 654
Статус: Тут его нет
| 525
15.08.2001 6-00
Честно сказать, я уже приготовился умирать.
Вся наша банда, затаилась на той стороне улицы, я же, остался один на этой стороне.
Пробитая пулей грудина страшно болела, камуфляжная куртка намокла, набрякла от крови.
Пулемет в начале улицы, положил между мной и моим отделением, невидимую стену.
- Сашка! - Хрипло кричал "замок". - Держись!
- Держусь. - Я усмехнулся.
Как медик, я знал, без врача, максимум я протяну от силы час-два.
После переклички, пули барабанили по забору и стене дома, за которым я укрылся.
15.08.2001 8-00
Теперь точно - мое дело труба.
С "той" стороны под гортанные крики полетели мины.
Кусками откалывалась кирпичная кладка. Оглушительно громко рвались мины.
Я, то и дело, теряя сознание от кровопотери, попытался уползти от обстрела. Руки тряслись, пот катил градом.
Он возник ниоткуда.
Спецназ - зеленый платок, свирепая морда.
- Макс. - Он протянул мне лапу.
- Санек, - я протянул руку для рукопожатия.
Мне не показалось тогда странным - стоящий во весь, не малый, рост спецназовец. Словно зашедший в этот двор, специально познакомится с пехотинцем-срочником.
Он легко меня подхватил и взвалил на плечо и побежал.
Сквозь огонь, дым, пули и крики противника.
Так я остался жив и заимел брата.
17.03.2003 8-00
- Макс приехал! - Верещит в трубку Катька.
Я усмехаюсь и добавляю:
- Уже еду.
Куртка, ботинки, ключи, кошелек, сигареты.
- Здравствуй, брат.
Мы крепко обнимаемся. Он снова бородат, пахнет тем неповторимым запахом долгосрочных командировок. Мятый "комок", берцы в прихожке.
- Здравствуй, брат.
Катька суетиться, выкладывая на стол перед нами всякие вкусности.
Похрустывая соленым огурчиком после стопки, я делюсь последними новостями в городе, в отряде.
Он кивает, отросшим, "ежиком" волос, улыбается. Чуть грустно, затаившаяся в глазах боль и невысказанная злость.
Катька прерывает меня, тарахтит захлебываясь, о свекрови, о своей матери, о дяде Коле, что опять паркует свой "Москвич" у ворот их гаража.
Макс улыбается, кивает головой и наливает стопку вновь.
Полночь.
Катька уже уснула, мы же сели на балконе.
Сигаретный дым сносил в сторону ветер. Внизу жил город, в огнях, шумом моторов, смехом женщин, плачем детей. До нас доносится запах женских духов и приглушенный баритон уговаривал какую-то, невидимую нам, Лену проехать в сауну.
Я усмехнулся:
- Слыхал?
Макс утопил окурок в пепельнице и, вздохнув, сказал:
- Все, брат, в последний раз еду.
- Ты же, только что вернулся. - Я удивленно посмотрел на него.
- Я сегодня, когда отмечался, с командиром поговорил. - Зажигалка выхватывает из сумерек его небритое лицо. - Я так подумал, еще разок, как раз доберем еще чуть-чуть, и на дом хватит.
- Забей. - Я отхлебнул пива и передал ему бутылку. - Кредит возьмешь.
- Ага, - он ехидно посмеялся. - Кто б дал еще.
27.11.2005 8-00
- Макс приехал! - Катька вновь верещит в трубку.
Куртка, ботинки, ключи, кошелек, сигареты.
- Здравствуй, брат.
Вновь берцы в прихожке, бушлат на вешалке.
Вновь водка после полуночи полируется пивом, под неспешный разговор.
Опять деньги, мечты о собственном доме.
- Макс, хорош уже!
- Все, братишка, еще разок и все! Это точно! Еще чуть-чуть и на дом хватит.
15.07.2007 8-30
- Макс приехал!
Куртка, ботинки, ключи, кошелек, сигареты.
- Здравствуй, брат.
Запах командировки, седина в висках, шрам на пол-лица.
- Ожог, - Макс перехватывает Катькину руку. - Да не плачь ты, дуреха, нормально все. Дом взорвался, обломок попал по голове. Благо каски еще не разучились делать. - Он обнимает Катьку. - Успокойся, жена, там не страшно.
Он смеется, а глаза не веселы.
20.12.2010 8-00
Противно запищал телефон, номер незнакомый.
- Алле.
- Александр Валерьевич?
- Да, слушаю. - Я сел в кровати.
- Майор Трифонов беспокоит. - Голос чуть виноватый.
- Слушаю, товарищ майор. - Ответил я, жопой чуя неладное.
- Максим Стрельников, погиб при исполнении...
Я услышал колокольный звон, страшный набатный. Сквозь набат, врывались слова майора, слабо доходившие до меня:
- ....спецоперация...Дагестан...боевики...пулемет противника...пистолет...граната...один остался...прикрывая отход группы...
- Где он? - Прервал я майора.
- Пока тело в Махачкале, через сутки будет в N-ске.
- Спасибо. - Я отключил телефон и закурил прямо в комнате.
Я поднялся и подошел к окну.
Снег валил огромными хлопьями, покрывая грешную землю. Неслись машины, мамочка тащила упирающегося пацана в садик. Пьяненький мужик, в такую-то рань, с елкой, выписывал новую тропу через парк.
- Саша, что случилось? - Спросила жена.
- Макс. - Бросил я, не поворачиваясь, боясь расплакаться.
- Приехал? - Жена еще не поняла спросонья.
- Погиб.
24.12.2010 12-00
На фотографии Макс улыбается - чистой, искренней улыбкой, чуть с хитрецой.
На кладбище ветер рвет куртки, вырывает венки из замерзших рук.
Комья промерзшей земли обжигает руки.
Священник, в одной рясе, стоя лицом к холодному ветру, читает "отходную".
Утирает слезы и не понять, слезы его от ветра или от того, что Макс его сосед.
- Свят тот воин, что положил жизнь свою во благо Отечества!
24.12.2010 14-00
В маленькой, заводской столовой тесно и душно. Почти в полном молчании, люди снимают верхнюю одежду. Многие, поскрипывая, сапогами проходят в обеденный зал.
На столах блюдца с кутьёй, горячие щи, водка в заиндевевших бутылках.
Теплые слова в память о погибшем, слезы, черные платки и белые повязки поверх формы.
- Я хочу сказать. - Поднялся полный, дородный полковник.
Полилась, словно заученная, речь - не забудем, отомстим, Отечество, благодарность.
- Заканчивая, хочу передать ключи от новой квартиры вдове и осиротевшим детям нашего солдата!
Пьяненький уже, дедок сидевший напротив, выставил заросшее белым пухом ухо и спросил меня:
- Слышь, мил человек, аб чем энтот хрен сказал?
- Ключи от квартиры подарил. - Во мне клокочет злость.
- А, - дедок понимающее кивнул лысой головой и громко добавил: - А скока комнат?
- Две. - Удивленно сказал полковник.
- Эк. - дедок с укоризной закачал головой. - Дешево оценили Максюшку. Дешево.
© БеSпалева
Обратно в чужие, глухие века...
Слепые, немые.
Где солнце не светит и ночь глубока,
Где правда распята и царствует ложь,
Где правит законы кровавые нож.
И сказку на плаху выводит палач.
Слепые, немые века...
|
| |
| |
| mihailkalinin | Дата: Суббота, 30.03.2013, 13:29:41 | Сообщение # 154 |
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 667
Металлодетектор: похож на Exp, другой на Т-305
Страна: Российская Федерация
Город: Самар
Репутация: 600
Статус: Тут его нет
| После этого рассказа неплохо бы героев и "героев" вспомнить
Мальчик нашел крестик, принес домой. Мама испуганно: - Зачем ты чужой крестик домой принес? - Так он меня сам попросил. - Как? - Ну, я взял его в руки, а на нем написано "Спаси и Сохрани." Ну, я и спас...
|
| |
| |
| KOSTA | Дата: Понедельник, 01.04.2013, 20:02:39 | Сообщение # 155 |
|
Генерал-полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 2287
Металлодетектор: был
Страна: Российская Федерация
Город: Самара
Репутация: 654
Статус: Тут его нет
| 181
После народного праздника «А пошла ка ты Зимушка нахер» именуемого «Проводы зимы» наблюдал, как один гражданин нетрезвого пола оседлал старый унитаз и с криком «Я Чапай на коне!» покатился на нем с горки. В конце спуска старый и, судя по возрасту лично видевший революционные задницы санфаянс, налетел на камень, в результате чего пол унитаза в виде осколков фаянса переместились в Чапаеву задницу, равномерно распределившись по правой и левой половинам. Скорая, унитаз в жопе и красная лужа, в общем прекрасное завершение праздника. А я, глядя на это вспомнил…
… Мне лет десять. Хулиган, хулиганом. Но не злобным, как сейчас, а просто пытливым. Сколько было познано и узнано нового, после фразы «А что будет, если…»
…Тоже горка и ванная утварь. Только не унитаз, а само корыто. Чугунное, тяжеленое. Мы, пока его тащили с пацанами со свалки, чуть дикобраза не родили. Но дотащили. Заволокли на вершину обледенелой горки и сели думать. Думать было об чем, в частности, как управлять этим монстром. Отличник Дима робко предположил, что вставленная в сливную дырку палка вполне может послужить рулем. Ну, в крайнем случае тормозом. Димино предложение было вполне рационализаторским и отдавало новизной в области рулежки и поэтому, после недолгих обсуждений, в ходе которых идея была принята без доработок, наступило время ее внедрения. Внедряли мы недолго, но качественно. С той же свалки был притащен здоровый лом, который и стал тем самым рулем.
Затем была небольшая драка за право быть первым испытателем, в которой победил Вадик, заплатив за это оторванным ухом на заячьей шапке. Глядя на ухо, Вадик очень дальновидно, флегматичным тоном изрек про «немереных размеров пилюль от матушки» и принялся усаживаться на перевернутую ванну. Правда сначала мы планировали ехать внутри корыта, но как оказалось таким макаром по льду она скользит как бульдозер по асфальту, а вот перевернутая, своими гладкими бортиками катится как Плющенко по льду.
Суровый Вадик, с лицом мартышки впервые запускаемой в космос, уселся на перевернутую ванну как на лошадь и воткнул ломик в слив. «Поехали!» – явно насмотревшись кинохроники махнул он рукой.
- Эээ, погоди! – прервал запуск отличник Дима, – Там еще второй может сесть. И опять Димино предложение не нашло опровержения. Вторым пилотом, без споров и криков был избран я. Во первых, потому, что это именно я оторвал ухо у Вадиковой шапки, а во вторых, я уже уселся на ванну и пригрозил, кто попытается претендовать на мое место, тому я космический руль временно превратив в шпагу, затолкаю в организм по самую гарду.
- Ну, поехали! – второй раз скомандовал Вадик. Пацаны только пристроились к корыту, что бы столкнуть его с горки, как…
- Э, а ну стой, шпана малолетняя! – мужик появился внезапно и старт был отложен. – Вы тут че? А, катаетесь! – догадался он, дыша на нас праздником проводов зимы , с которого и шел.
– Ну-ка, скидай свое тело отсель! – почти вежливо попросил он меня, – Я поеду!
Выбора у меня не было, тем более с той же стороны подваливала его компания из трех, таких же, дышащих невкусной водкой, кренделей.
- Петро, а слабо тебе сесть вперед? – кто то из тройки грамотно надавил на «слабо» злому дяде, – А то пацана вперед усадил и прячется за него.
- Слабо?! – Петро одним движением перекинул Вадика за спину, тем самым показав, что он мужик настоящий, а не какой нибудь картонный.
- Ну чо стоите? – приподняв лом торчащий в сливе обернулся умный Петро, – Толкайте.
… И только отличник Дима, глядя как корыто заскользило вниз, пророчески прошептал, – Дааа, Боливару не увезти двоих…
Ванна, штука тяжелая. А если она еще и хорошо скользит, то она еще и монстр. То, что они прошли точку невозврата, первым догадался идиот Петя. Вадик безмятежно сидел позади него и крутил улыбающейся головой, как турист во время экскурсии, а вот Петя уже потихоньку начинал обсыкать свои штаны.
- КАК?! КАК ее тормози-и-и-ить?! – донесся до зрителей интересный вопрос.
Вадик повернул голову, посмотрел в спину мужика и, постучав по ней согнутым пальцем, что то сказал.
Снежные вихри закручивались за несущейся вниз ванной, Вадик по прежнему дарил свою улыбку на все стороны, а мужик, следуя Вадиной подсказки, приподнял лом и ухнув, всадил его в сливную дыру. Мы затаили дыхание, особенно его затаил Дима. Как автор теории прогрессивного руления он с трепетом ожидал подтверждения своим выкладкам.
Подтверждения не случилось. «Ну что, бывает» – меланхолично вздохнул отличник Дима и вдруг как то резко заторопился домой, когда лом, воткнутый на полном ходу в землю, вдруг превратился в стремительную катапульту, с конца которой, тоненько попискивая, вдруг отделился человек Петро и ушел по гипотенузе куда то вверх. «Икар, хренов» – не оборачиваясь пробубнил стремительно удаляющийся домой Дима.
Я сомневаюсь, что мужик Петя успел сообразить, почему он только что втыкал лом с надежной на лучшее, а теперь летит пердячим альбатросом впереди чугунной шаланды, причем намного быстрее ее.
Все когда то заканчивается. Что то заканчивается хорошо, что то плохо, а вот наша горка заканчивалась домом, который стоял на бетонных сваях. До сваи, подтверждая, что лететь всегда быстрее, чем ехать, первым добрался Икар, летящий первым классом. С легким, почти неслышным хрюком он впечатался в железобетон и некрасивым калачиком прилег у его подножья. Вторым, кто поцелует сваю, должен был стать Вадик. Но он за секунду до контакта прекратил крутить лицом и удивляться, куда делся пассажир и, осознав перспективы, на ходу спрыгнул с этого Титаника. Никем не управляемая посудина, в полной тишине стремительно подкралась к начинающему подниматься Пете, тактично улыбаясь сливом и грациозно помахивая ломом, быстро, элегантно и со знанием дела, пришвартовала его обратно к свае.
… Из за остановившейся ванны раздались мелодичные маты вслед за которыми появился Петя. Ошалело оглядевшись и заметив нас, он навел утраченную резкость и как то скособочившись, причем одновременно на обе стороны, поковылял в нашу сторону.
- Это писец! – кто то вспомнил милого зверька. Нам бы рвануть в разные стороны, но мы, почему то стояли и смотрели, как к нам приближается возмездие.
Возмездие доковыляло зрителей, посмотрело на молчащих мужиков, посмотрело на нас, причем таким взором, от чего писец замаячил совсем уж близко. И тут Петя заржал. Ржал громко и самозабвенно и этот ржачь очень походил на крики обезьяны-ревуна. Он периодически морщился и, хватаясь то за ногу, то за бок, то за голову издавал различной тональности звуки. В процессе ржания он успел обхватать всего себя и я понял, что у мужика Петро не осталось ни одного нетронутого чугуниной места. Он всхлипывал, заикался, что то мычал показывая пальцем то на нас, то на грустно пришвартованную к свае ванну, отчего у всех закралось подозрение, что больше всего ему досталось куда то по голове. Но нет, мужик гоготал вполне искренне.
… Я даже не знаю как его зовут, но после этого случая, когда мы его встречали на улице, он всегда здоровался первым и начинал как то странно похрюкивать. То ли смеялся, то ли молился.
© Кобах
Обратно в чужие, глухие века...
Слепые, немые.
Где солнце не светит и ночь глубока,
Где правда распята и царствует ложь,
Где правит законы кровавые нож.
И сказку на плаху выводит палач.
Слепые, немые века...
|
| |
| |
| Serg00 | Дата: Понедельник, 01.04.2013, 20:27:26 | Сообщение # 156 |
|
Генерал-лейтенант
Группа: Проверенные
Сообщений: 1792
Металлодетектор: ACE-150 Sorekx SFT 7280 M
Страна: Российская Федерация
Город: Отрадный
Репутация: 735
Статус: Тут его нет
| Поугарал от души 
- Смерть - стоит того чтобы жить, а любовь - стоит того чтобы ждать...
|
| |
| |
| aversrev | Дата: Понедельник, 01.04.2013, 22:11:40 | Сообщение # 157 |
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 279
Металлодетектор: minelab pro-pit
Страна: Ниуэ
Город: село
Репутация: 54
Статус: Тут его нет
| Цитата (СкобарЬ) Книгу прочёл с большим удовольствием за несколько длинных постовых служб в храме. Особенно интересна будет "воякам"
Псковщину всю исколесил,эту книгу нашел в заброшенном доме.Сильная книга,реальные люди,места,события...
Сообщение отредактировал aversrev - Вторник, 02.04.2013, 10:26:58 |
| |
| |
| aversrev | Дата: Вторник, 02.04.2013, 10:34:27 | Сообщение # 158 |
|
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 279
Металлодетектор: minelab pro-pit
Страна: Ниуэ
Город: село
Репутация: 54
Статус: Тут его нет
| Цитата (Serg00) Рукопись этой книги более 30 лет пролежала в столе автора, который не предполагал ее публиковать. Попав прямо со школьной скамьи на самые кровавые участки Ленинградского и Волховского фронтов и дойдя вплоть до Берлина, он чудом остался жив. «Воспоминания о войне» — попытка освободиться от гнетущих воспоминаний. Читатель не найдет здесь ни бодрых, ура-патриотических описаний боев, ни легкого чтива. Рассказ выдержан в духе жесткой окопной правды.
http://www.ozon.ru/context/detail/id/19072560/
От производителя
Николай Николаевич Никулин - выдающийся искусствовед с мировым именем, хранитель коллекции нидерландской живописи XV-XVI веков Государственного Эрмитажа, специалист по искусству эпохи Северного Возрождения.
В 1941 году в возрасте 18 лет добровольцем ушел на фронт, воевал под Ленинградом, участвовал в прорыве блокады, в боях за Псков, Тарту, Либаву... Закончил войну в Берлине в звании сержанта.
В 1975 году Н.Н.Никулин написал "в стол" свои воспоминания о Великой Отечественной войне, на публикацию которых очень ограниченным тиражом согласился лишь за несколько лет до своей кончины. Предисловие к книге написал директор Эрмитажа М.Б.Пиотровский: "Тихий и утончённый профессор, член-корреспондент Академии Художеств выступает как жёсткий и жестокий мемуарист. Он написал книгу о Войне. Книгу суровую и страшную. Читать её больно. Больно потому, что в ней очень неприятная правда".
"Николай Николаевич совершил обычный подвиг в самом высоком, христианском смысле этого слова. Он сказал соотечественникам правду. Написал небольшую книгу, после публикации которой ее читатели стали другими людьми", - написал знавший Н.Н.Никулина историк К.М.Александров.
Предваряет знакомство с "Воспоминаниями о войне" радиопрограмма памяти их автора. К.М.Александров рассказывает о Н.Н.Никулине, протоиерей Георгий Митрофанов говорит о значении его воспоминаний.
Сообщение отредактировал aversrev - Вторник, 02.04.2013, 10:36:02 |
| |
| |
| KOSTA | Дата: Вторник, 02.04.2013, 10:39:57 | Сообщение # 159 |
|
Генерал-полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 2287
Металлодетектор: был
Страна: Российская Федерация
Город: Самара
Репутация: 654
Статус: Тут его нет
| Самая сильная книга о Великой отечественной войне- это " Брестская крепость" Смирнов, по моему , написал.
Обратно в чужие, глухие века...
Слепые, немые.
Где солнце не светит и ночь глубока,
Где правда распята и царствует ложь,
Где правит законы кровавые нож.
И сказку на плаху выводит палач.
Слепые, немые века...
|
| |
| |
| aversrev | Дата: Вторник, 02.04.2013, 11:05:11 | Сообщение # 160 |
|
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 279
Металлодетектор: minelab pro-pit
Страна: Ниуэ
Город: село
Репутация: 54
Статус: Тут его нет
| Цитата (KOSTA) Самая сильная книга о Великой отечественной войне- это " Брестская крепость" Смирнов, по моему , написал.
Точно,Смирнов,закажу сегодня http://www.ozon.ru/context/detail/id/5044123/
|
| |
| |
| KOSTA | Дата: Среда, 17.04.2013, 01:42:02 | Сообщение # 161 |
|
Генерал-полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 2287
Металлодетектор: был
Страна: Российская Федерация
Город: Самара
Репутация: 654
Статус: Тут его нет
| Интересно
http://byaki.net/eto_interesno/48602-partizanskie-zhurnaly.html
Обратно в чужие, глухие века...
Слепые, немые.
Где солнце не светит и ночь глубока,
Где правда распята и царствует ложь,
Где правит законы кровавые нож.
И сказку на плаху выводит палач.
Слепые, немые века...
|
| |
| |
| KOSTA | Дата: Пятница, 26.04.2013, 23:55:33 | Сообщение # 162 |
|
Генерал-полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 2287
Металлодетектор: был
Страна: Российская Федерация
Город: Самара
Репутация: 654
Статус: Тут его нет
| http://kubanezz.livejournal.com/14355.html
Снова о Чечне, неприятный рассказ, колючий....
Обратно в чужие, глухие века...
Слепые, немые.
Где солнце не светит и ночь глубока,
Где правда распята и царствует ложь,
Где правит законы кровавые нож.
И сказку на плаху выводит палач.
Слепые, немые века...
|
| |
| |
| Aleks | Дата: Суббота, 27.04.2013, 00:31:03 | Сообщение # 163 |
Майор
Группа: Пользователи
Сообщений: 259
Металлодетектор: Продал
Страна: Российская Федерация
Город: Октябрьск
Репутация: 48
Статус: Тут его нет
| Цитата (KOSTA) Снова о Чечне, неприятный рассказ, колючий....
колюч и правда.
Александр Александрович (Ювелир)
|
| |
| |
| KOSTA | Дата: Воскресенье, 26.05.2013, 19:30:13 | Сообщение # 164 |
|
Генерал-полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 2287
Металлодетектор: был
Страна: Российская Федерация
Город: Самара
Репутация: 654
Статус: Тут его нет
| Никто не помнит с чего все началось. Жизнь шла своим чередом, все было как всегда, пока в один день Они не стали меняться. По началу никто не обратил внимание и не заметил перемен, но когда мы поняли что что-то не так, то было уже поздно. Их было уже не остановить. Россия стала зоной карантина. Власти, армия и силовые структуры бежали первыми. 60% населения были эвакуированы силами дружественных государств, те же кто остались — выживали как могли.
Уже 3-й день, как мы окопались в древней, как говно мамонта, двушке на Гольяновской. Сначала нас было шестеро. Мы входили в развед отряд 5-го подразделения "Обреченных", который был послан командованием на Семеновскую в местный молл, в поисках припасов и оружия. Ими там все кишело. Хитрые суки оказались. Засаду устроили. Выбрались всего двое. Еда, которую нам удалось вынести из молла подходила к концу. У нас было 2 варианта: либо сдохнуть в этой ёбаной двушке от голода, либо прорываться.
Володя осторожно выглянул в окно.
— Не уходят, выродки! Ждут. Чуют нас.
Я сидел на полу прислонившись к стене, курил последнюю и думал о той жопе, в которой мы оказались.
— Эй, оставишь, братуха. — с наигранным акцентом и ехидной улыбкой, бросил Володя.
— Не смешно, блядь. Шутник хуев! Лучше бы подумал, как нам выбираться. — мои нервы явно сдавали.
— Ну извини, бра... — Вова осекся и виновато на меня посмотрел. — ...дружище.
— Сколько у нас мокасов?
— Пар 5-6 осталось.
— Не густо. Далеко не уйдем. Ладно, есть одна идейка...
Я встал и пошел в другую комнату. Там было полно всякого хлама, а среди прочего, горы музыкальных дисков и видео кассет VHS. Я стал впопыхах просматривать стопки с компактами. "Euro Dance", "Дискотека 90-х", "Золотой Граммофон 2013", "Радио шансон". "Ну и вкус у тебя, мудила." — мысленно обратился я к хозяину квартиры. Хотя, сейчас это как раз играло мне на руку. Если я найду то что нужно, то у нас могут появиться шансы.
— Ты что творишь? Совсем кукушка поехала? — Володя стоял упершись плечом в дверной косяк с недоумением наблюдая за мной.
— Бинго, блядь. Это то, что нам нужно!
Без объяснений я схватил заветный компакт и "бум бокс" стоявший на письменном столе, и мысленно принялся молить всех Богов одновременно, что бы этот хлам заработал. Кое как, при помощи изоленты, я присобачил "бум бокс" к старому шахтерскому аккумулятору, который мы всегда берем на вылазки, на всякий случай. Из колонок донеслись богомерзкие звуки.
— Аллилуйя, нахуй! Володя, собирай все наши пожитки! Пойдем на прорыв. И не задавай мне, блядь, вопросов. Давай бегом!
Пока Вова паковал наши мешки, я еще раз проверил мою импровизированную стерео систему и выставил нужный трек на дисплее.
— Когда мы сюда бежали, я заметил в паре дворов отсюда, неразъёбаную аудюху с целыми стеклами. Возможно она на ходу. В любом случае, вариантов у нас не сказать, что бы дохуя, так что будем надеятся на ёбаное Чудо.
— К аудюхе, так к аудюхе. Командуй. — обреченно согласился напарник.
Мы медленно и аккуратно приоткрыли дверь, и стараясь не производить лишнего шума вышли на лестничную клетку. Спустившись до первого этажа я осторожно приоткрыл дверь подъезда. Пока чисто. И вдруг я почувствовал, чье то присутствие. Я медленно оглянулся и увидел Его, стоявшего в дверном проеме.
— Жжжж... Жи есть Жи, брратууха. — с невыносимым акцентом прошипел выродок. В густой черной бороде растянулась зловещая плотоядная улыбка. На нем была черная кожанка, кепка ФСБ, облегающие треники с провисшим седлом и прохудившиеся мокасины.
"Блядь, вот же попали! Эти — самые лютые. Хуй съебешься." — зачем то напомнил я себе. Смотреть в глаза. Только в глаза. Пока он один, нам нечего боятся. Не отъебется ведь падла. Придется...
— Вова, блядь! Кидай мокасы!
Надо отдать должное Володе, он всегда реагировал быстро и без вопросов. Вова запустил в него пару красных замшевых (самые эффективные). Мага (почему-то я успел дать ему имя) схватил на лету мокасины, сел на корточки и с интересом 3-х летнего ребенка, стал разглядывать и гладить туфли.
— ММмаааккассыын! ММмаааакааасыын! — доносилось довольное шипение.
— Драпаем Вован! Ходу! Ходу! — закричал я не своим голосом.
Тем временем из всех углов стали вылазить Они, шаркая мокасинами по асфальту. Им не было числа и Они стремительно нас окружали. Еще немного и нас зажмут в кольцо. "Роозззы нужэн! Цвэты бэри!", "Такксы! Таакссы!", "Шашлыыык! Шааурма!", "Братууха - барццуха" — доносилось со всех сторон, сливаясь в невыносимый, безумный хор. Не долго думая, я поставил на асфальт "бум бокс" и нажал на play. Из колонок донеслось: "Белый снег сияет светом. Черные глаза. Осень обернется летом. Черные глаза...". Они притихли и прислушались. Потом, один за одним, начали подергиваться в такт музыке и уже через пол минуты вся кодла исступленно и весело отплясывала лезгинку, напрочь забыв о нашем существовании. Воспользовавшись моментом, мы ударили по пяткам, к спасительной аудюхе.
— Ну ты мозг, дружище! Лихо ты их плясать заставил. Как додумался, то. — восхитился Володя на бегу.
— Потом объясню, а сейчас захлопни варежку и дави по газам, блядь!
Мы бежали, что есть сил. И вот за очередным поворотом показалась спасительная колымага. Я оглянулся. Володя, чуть отстал. Неожиданно, из арки, которую как раз пробегал в тот момент Вова, выскочил Мага, с которым мы повстречались в подъезде, а на ногах у него были те самые новенькие мокасы, за ним бодренько шаркали еще четверо выродков. Выследил, сука! Он кинулся наперерез Вове и в прыжке успел схватить его за куртку. В этот же момент подоспели менее спортивные генацвале и навалились на напарника со всех сторон.
— Беггиии! Беегиии, дружище! Ты должен... Ты должжэн жи... Жи ееестсььь... — в сердцах закричал Володя, но на последних словах осекся и замолк.
Жалко. Хоть и тугой был, но мужик хороший. Я отвернулся, что бы этого не видеть и побежал к машине. Выхватив из рюкзака кусок арматуры, я прямо на ходу, со всего маху, хуйнул ей по боковому стеклу. Выдавив остатки стекла, я открыл дверь и уселся на сиденье водителя. Сняв кожух рулевой колодки, и нащупав проводку, я стал химичить с проводами. После не долгих манипуляций послышался спасительный звук заводящегося движка. Заглох, сука. В этот момент я посмотрел влево и похолодел. Дружная тусовочка во главе с Магой, на всех парах шаркала в мою сторону и среди них Вова, с густой бородой и смуглой кожей, а на ногах у него были одни из мокасин, которые он тащил в своей сумке.
"Заводись, курва! Давай блядь! Давай родная!" Движок снова ожил и на этот раз замолкать не спешил. Но не успел я дать по газам, как через разбитое боковое окно в салон залезла волосатая морда Маги, на которой сверкала всё та же ехидная улыбка. "Ххарроший маакассын!" — прошипел выродок и схватил меня волосатой лапищей за шею. Машинально, я нащупал кусок арматуры, который валялся на соседнем сидении, и что есть дури, сунул ему в ебло острым краем. Он завизжал и вывалился из салона, а я, недолго думая, дал по газам. Аудюха сорвалась с места.
Я еду по пустынному шоссе. В голове пусто. Провел рукой по подбородку. Густая щетина. Какого хуя? Я ведь сегодня брился. Мокасины жалко. Хорошая обувь. Надо себе одни зацепить. Красные... Блядь...
via Лурк
Обратно в чужие, глухие века...
Слепые, немые.
Где солнце не светит и ночь глубока,
Где правда распята и царствует ложь,
Где правит законы кровавые нож.
И сказку на плаху выводит палач.
Слепые, немые века...
|
| |
| |
| KOSTA | Дата: Четверг, 04.07.2013, 11:14:20 | Сообщение # 165 |
|
Генерал-полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 2287
Металлодетектор: был
Страна: Российская Федерация
Город: Самара
Репутация: 654
Статус: Тут его нет
| — Товарищ военврач, дайте мне справку, что я дурак.
— ??
— Я машину угнал.
Старший лейтенант морской пехоты Виктор Мамочка влюбился в пулемет имени Калашникова.
— Ты мой красавчик, — ласково произносит Мамочка и гладит здоровенной ладонью казенную часть. — Скоро домой поедем. Все, отвоевали, брат…
Мамочка носил ботинки сорок восьмого размера; ботинки прохудились, и Мамочка, не найдя такого же размера, мучался, и от того у него портился характер. Он напяливал сверху уставного дранья чулки от комплекта ОЗКа, туго обматывал в голени. Так и воевал. Солдаты над ним не смеялись. Мамочка в бою схватился с одним врукопашную: голову вывернул в обратную сторону, и шея стала сантиметров на двадцать длиннее у бородача.
Пулеметчика, уже третьего по счету, в его роте убило. В том же бою, вернее, после боя к нему в дом — чей-то брошенный дом с кухнями, сковородами и цветастыми плетеными половичками — бойцы разведчики приволокли пленного и пулемет.
— В расход! — рявкнул Мамочка. Его рота за неделю боев в Грозном убавилась в солдатском поголовье на тридцать пять душ.
Пленного вывели.
Мамочка подошел к столу в центре комнаты; на столе стоял, раскорячившись сошками, трофейный пулемет. Мамочка погладил пулемет по затворной раме, потрогал патроны в ленте.
На улице близко от дома стрельнули — очередь и одиночный.
— Правильно, для контроля в голову. Научились.
Мамочка подставил под зад табуретку присел и стал внимательно разглядывать части пулемета: приклад, ствол, казенник. В училище Мамочка стрелял лучше всех, и в военном округе Мамочка тоже стрелял лучше всех. Мамочка стрелял так, как никто другой: имел уникальной твердости руку и хладнокровие — такое, как в анекдоте: мог сам себе наступить на причиндалы и потом медленно с умным выражением убирать ногу. Мамочка откинул крышку ствольной коробки, вынул ленту из лентоприемника, из коробки вытянул почти в метр длины. Рассматривает. Грамотно заряжена лента: бронебойный патрон, за ним — обыкновенная пуля с легким сердечником, третья — трассер.
— Дострелялся, гадюка.
Пленный бородач-пулеметчик, что валялся во дворе у забора, накрошил десятка два его морпехов.
Вот он, этот пулемет, в Мамочкиных теперь руках.
Хороший пулемет — это, как тонко настроенная гитара; пулеметчик — как лабух задушевник: что ни сыграет, народ стонет в экстазе, деньги сыплет горстями. Тот бородач из своего пэка наиграл на много поминальных маршей…
В дом ввалились солдаты, один заглянул в комнату к старшему лейтенанту.
— Товарищ старший лейтенант, там… говорят, штаб накрыли полковой. Граната в окно влетела, так всех штабных порвало.
— Чей?
— Не наш, точно…
— Ну и хули?
— Виноват, тащ…
— Тушенки притащи и кипятку.
Бросив ленту, Мамочка разобрал пулемет, разложил перед собой в строгом порядке слева направо: отверточки, ершики, масленки, шомпол и кучу тряпочных полосочек, таких, как старшина выдавал на подшивку. Он вынул ствол и стал глядеть в него, как в подзорную трубу, — что-то разглядел, пробормотал невнятное.
Сзади тихо подкрался солдат с кипятком и тушенкой. Если старший лейтенант занялся оружием, лучше его не тревожить — обидится. Офицеры, кто остался еще вживых, к Мамочке заходили редко… Удивлялись: другой в его возрасте ни одной юбки мимо не пропустит, ни одной кривой кособокой медсестры вниманием не обделит. А этот? Пострелять бы ему, да так, чтоб с любого вида: да так, чтобы и навскидку, и с колена, и на бегу. И с ночным прицелом, мама, не горюй! Вот это дело! И дома такой же был: двадцать четыре года дубинушке, а подруги старший лейтенант Мамочка так и не завел. Солдат оставил еду с водой: положил на банку полбуханки ссохшегося черного хлеба.
Когда убили первого летеху из роты Мамочки, все стояли над телом, кто-то плакал, офицеры потом пили водку. Мамочка взял автомат и ушел в город, когда вернулся, сказал, что застрелил троих бородачей и одну бабу. За летеху. Потом и остальные научились: кому-то понравилось, кого-то сразу убило. Быстро привыкли к войне.
— Озэка почисть, если где дыра, новые тащи, — не разгибая спины, рявкнул Мамочка.
Солдат вздрогнул, шатнулся об косяк. Зачесал ушибленное. Схватил огромные, вымазанные грязью бахилы.
Пулемет Мамочке понравился.
Он вычистил ствол, протер маслом затворную раму с затвором, что-то внутри поковырял, такое, что одному только Мамочке и было нужно поковырять, отверточками покрутил. Ленту вправлять не стал, сошки газетой насухо вытер. Доволен Мамочка, по всем приметам пулемет шикарный: даже планка была для прибора ночной стрельбы. Почесал Мамочка затылок; курнул, тушенку проглотил, хлебный ломоть съел в два укуса, все залил остывшим кипятком. И придумал…
На следующий день случилось затишье между боями.
Мамочка испортил единственную табуретку в доме: наколотил гвоздей, подложил дощечек, камушков — стал на табуретке выверять, пристреливать трофейный пулемет.
Сам себе Мамочка был и зампотех и зампотыл. В объемном солдатском рюкзаке хранил Мамочка все самое необходимое офицеру на войне: воинский устав, пистолет ТТ со сбитым номером, три вида плоскогубцев, шурупы с дюбелями, четыре тротиловые шашки с запалами, капитанские погоны в целлофане на резинке, кальсоны со склада, шапку-пыжик с крабом на парад Победы, но главное, прибор для ночной стрельбы. Этот прибор Мамочка и приспособил на пулемет.
Народ обтряхивался, пока затишье: солдаты обновляли гардероб — вырезали на портянки лоскуты из хозяйских простыней и кухонных полотенец. Мамочка решил пристрелять трофейный пэка. Выбрал место и стал искать, куда бы стрельнуть. Когда же стрельнул с сотни метров по кирпичику с белым пятнышком, то охнул от удивления Мамочка. Вот это кучность! Редкого качества достался Мамочке ствол; он вдруг всем громадным морпеховским телом ощутил к этому пулемету пока неясные, но такие, светлые и теплые чувства, что тут же и решил его опробовать в деле.
Как стемнело, собрался Мамочка: сунул в карман ТТ без номера, отвертку, нож, взвалил на плечо пулемет, лентами обмотался. Стал как революционный матрос с “Авроры”. Взял с собой одного бойца, чтобы тыл прикрывал, и потопали они в город. Ночью Грозный еще ничего — дряни всякой не видно, зато горит красиво, полыхает то тут, то там. Или трассеры морзянку строчат на небе. Мамочка любил на огонь смотреть. Но своим запрещал разводить костры: однажды развели, снайпер троих положил. Таскали солдаты за собой самодельную “буржуйку” с трубой.
Выбрал Мамочка позицию: вперед — улочка кривая, справа площадь-пятачок, за спиной домишки одноэтажные, там его рота и штаб батальона. Включил ночник и, затаив дыхание, стал “щупать” квартал. Сразу и нарвался…
Бородатые шли в полный рост, не таясь и не пригибаясь, их было много, Мамочка сразу полтора десятка насчитал. Боец сзади притих — не шелохнется.
— Кс-кс… — позвал Мамочка. Боец сопит за спиной. — Дуй в расположение, скажи, чтоб наводили по квадрату… Я останусь. Вали… Когда остался Мамочка один, ждать больше не стал. Первым взял на галочку гранатометчика, тот присел на колено и целился уже. “Граната в окно влетела, так всех штабных порвало”, — вспомнил Мамочка. Обиделся на себя, что не о том думает, вдавил приклад в плечо, галочку — на лоб, и плавно нажал на курок. Выстрел.
— Т-дух!
Стрекануло сразу в ответ. Гранатометчик завалился. Мамочка, не обращая внимания на грохот и свист над головой, стал методично по одному валить наступающих.
— Т-дух… т-дух… т-дух!
— Третий, четвертый… шестой… восьмой, — считал Мамочка, быстро наводил галочку и нажимал снова на курок. — Десятый… Ну, понеслась.
Мамочка, сорвавшись с места, перебежал в сторону, кинулся грудью на кирпичи, и из-под стеночки поваленной стал бить короткими очередями. Бронебойный, обычный, трассер… бронебойный, обычный трассер… Полетели снаряды из наших тылов. Загорелось красиво: руки, ноги полетели. Вопли, проклятия!
Нравится Мамочке смотреть на огонь…
Два, может, три десятка бородачей навалил в том бою старший лейтенант Мамочка.
Представили Мамочку к ордену.
Яростные новогодние девяносто пятого года бои в Грозном перетекли в затяжные до марта. В середину весны собрался Мамочка домой со своим батальоном. Меняли их. С трофейным пулеметом Мамочка не расставался: спать ложился — стелил под пулемет половички цветастые или простыни от бывших хозяев, ставил пулемет на сошки, устраивался рядом.
— Ты мой Красавчик, — Мамочка гладил казенную часть, приклад, потом накрывал пулемет чистой тряпицей и засыпал сам с блаженной улыбкой.
Вышли из Грозного без потерь, погрузились, встали колонной и пошли на Север, домой. Затосковал Мамочка. Водку как другие не пьет, думает, как же быть ему, ведь придется сдавать трофейный пулемет. — Шиш, вам! Не отдам Красавчика, — решил Мамочка: разобрал пулемет на запчасти, рассовал в рюкзак; ствол не помещался, он его к спине пристроил — под бушлат. Неудобно. Терпел Мамочка неудобства.
Обо всем забыл: про орден, что домой едет. Пулемет спасти от чужих рук — вот главное! Разве можно, чтоб такое оружие доставалось кому попало?! Он много уже слышал о предательстве на этой войне, сам видел, как выпускали боевиков, обреченных, зажатых в клещи. Бородатые уходились и смеялись им в лицо… Нельзя оставлять пулемет, нельзя! Такое оружие за наших должно воевать.
Сильно полюбил Мамочка своего Красавчика — до самого сердца пробило его. Ничего Мамочка в жизни не боялся, а как ехали они домой эшелонами, трясся, что отберут у него Красавчика. Зря трясся. Бардак великий начался, такая неразбериха — кому он со своим пулеметом сдался!
Добрался Мамочка до места дислоцирования родной части — до Крайних Северов.
Получив положенный отпуск, махнул Мамочка в город-герой Волгоград к двоюродному братцу с мыслью: чтоб пообтрястись с долгих дорог, пожить шикарно с военно-морским удовольствием. Потом уж к матери в Михайловку. Братец охал и ахал, а потом примолк и дверь на щеколду замкнул. Мамочка собирал пулемет: ленту вправил, тельником чистым прикрыл сверху.
— Что это? — спросил братец.
— Пулемет имени Калашникова, — с добрейшей улыбкой ответил Мамочка. — Хочу водки выпить и баб.
— Лучше убрать его, — братец на пулемет кивает.
— Давай тебе в багажник, может, когда постреляем. Я тебе покажу, что значит кучность.
Братец, чертыхаясь, отдал ключи от “копейки”.
— За общагой стоит. Когда стемнеет — надо, а то увидят.
— Чего бояться? Мы ж за наших.
Пулемет уложили в багажник. Вечером в общаге собралась компания. Гуляли красиво. Мамочка пел под гитару и все пристраивался к розовощекой блондиночке с кукольными губками-бантиками. Блондиночка, когда стали танцевать, уперлась лбом как раз Мамочке в живот. Мамочка обхватил партнершу огромными лапищами и наступил новыми сорок восьмого размера ботинками ей на туфли. Блондиночка ойкала, но не вырывалась. К середине ночи стало совсем хорошо. Мамочка в темном коридоре напробовался малиновой помадки с кукольных губ. Мягкой блондиночка была. Терпеливая. Дыхание затаивала, когда Мамочка прижимал ее к своему морпеховскому прессу. И проникся Мамочка.
— Поехали, постреляем. Хочешь?
Блондиночка счастливой себя почувствовала — такой красавец ее вниманием одарил.
— Хочу.
Выскочили они на улицу. Мамочка — в машину, блондинка — рядышком. Заводить, а “копейка” не заводится, чихает и кряхтит. Заюзил Мамочка аккумулятор — сдох тот.
— Не боись, — Мамочка с собой поллитру прихватил, из горла отхлебнул.— А эта чья?
Дай Мамочке “камаз”, он и его бы завел с толкача, такая силища в старшем лейтенанте образовалась. Что там “восьмерка!” Жидкая машиненка. Мамочка стекло высадил, поковырялся под рулем. Блондиночка задохнулась от возбуждения, сигаретку губками пухлыми мусолит. Взревел мотор.
— А ты меня стрелять научишь? Ой, только я боюсь.
— Мы же за наших. Не бойся. С нами Красавчик…
В дежурной части Краснооктябрьского отделения милиции города Волгограда собралось человек десять. Дежурный, опера, замначальника, омоновцы в серых камуфляжах, все курили в полном тревожном молчании. Надымили — не продохнуть. На столе дежурного, растопырив сошки, стоял пулемет.
— Пэка, — задумчиво произнес один из омоновцев.
— И что теперь делать? — спросил замначальника; он потер щеку и заслезившийся левый глаз. — Наши потери?
Дежурный, заикаясь и кривясь не то от табачного дыма, не то от подступающей неудержимой икоты, зачитал с листка:
— “Наряд, выехавший на место, откуда слышалась стрельба, в район карьера Вишневая балка, обнаружил гражданина с пулеметом Калашникова, который пытался спрятать пулемет в багажник автомобиля ВАЗ-2108, как позже выяснилось, не принадлежавшего этому гражданину. Мужчина отказался предъявить документы, пытался обнять и поцеловать сержанта… После того, как к подозреваемому были применены спецсредства... наряд получил ранения и травмы различной тяжести”. Хрюкнул один из омоновцев, хрюкнул дежурный, захрюкали опера.
Замначальника хотел строго глянуть — но не получилось — посмотрел на всех с тоской и ненавистью.
— Дальше.
Дежурный больше не хрюкал, но читал, уткнувшись в протокол, так, чтобы лица его не было видно.
— “Подозреваемый стал укладывать сотрудников милиции в машину…” — В ка-ку-ю? — по слогам уточнил замначальника.
— В машину наряда, — у дежурного задрожали плечи, омоновцы отворачивались, опера кашляли и тушили бычки в пепельницу. — “Оказав первую помощь… подозреваемый принялся докладывать в рацию, что у него трое “трехсотых” и нужна “вертушка”…”
Замначальника застонал и опустился на стул. Омоновцы стукнулись лбами друг об друга. Опера, скорчившись, плакали. Из коридора в дежурку рвались послушать еще человек пять. На пульте дежурного бешено пиликали телефоны.
— “Выехавшему на подмогу наряду было дано указание в случае необходимости применять оружие. Когда наряд сообщил, что прибыли на место, связь с нарядом прервалась. После этого вновь был доклад от подозреваемого, что все семеро раненых находятся в удовлетворительном состоянии… и что он не покидает места, ждет транспорт для эвакуации…”
Задрожали стекла, упала со стола пепельница, рассыпались бычки под ноги замначальника. Рыдало все отделение, даже “раненый” наряд.
Замначальника молчал, дежурный дочитывал, заикаясь.
— “Подоспевшей группе немедленного реагирования и областному ОМОНу удалось задержать мужчину, который по документам оказался старшим лейтенантом морской пехоты Виктором Мамочкой…” Замначальника судорожно вспоминал телефоны военной комендатуры, гауптвахты, следственного изолятора, городского ОВД, адвокатской конторы “Адвокат”, свой домашний и тещи. Но вспомнил только телефон пожарной части 01.
— “Виктор Мамочка, — продолжал дежурный, — исходя из объяснительной самого гражданина Мамочки, выведенный две недели назад в составе батальона из Грозного, отмечал свое представление к ордену Мужества за проявленную в боях с врагами Родины смекалку, вследствие которой, цитирую: “понизился численный состав врагов Родины, — дежурный посерьезнел, притихли остальные вокруг, — …где-то на тридцать гадов”. Число и подпись гражданина старшего лейтенанта Мамочки. Да… в конце приписал, что просит вернуть ему пулемет, добытый им в бою. Никто из сотрудников не произнес больше ни звука.
За окном светало.
Военврач, начальник “гнойной хирургии” подполковник Томанцев, сидел за столом в своем кабинете, перед ним лежал чистый лист бумаги. Томанцев взял ручку и написал: “Справка. Выдана старшему лейтенанту Виктору Мамочке в том, что он…”
Подполковник задумался.
За окном жарило весеннее солнце. Он встал, подошел к окну и распахнул створки настежь: чудная весна пришла в волгоградскую степь — с тюльпанами и запахами цветущих акаций.До майских оставалось каких-нибудь две недели, и Томанцеву уже сообщили из верхних командований, что ко Дню Победы пройдут мероприятия. Ему необходимо подать списки, сколько у него раненых в отделении, чтобы спонсоры не ошиблись с количеством подарков. Томанцев хотел нажаловаться, что не хватает койко-мест, но его и слушать не стали — праздник на носу, пришло время чествовать героев, с койками потом разберемся.
А тут еще дочь Лиза со своими справками…
Глупость несусветная!
Томанцев энергично шагнул к столу и, скомкав листок, бросил его под стол в урну. Закурил. Включил чайник в розетку.
Зашел в кабинет старший ординатор с черными кругами вместо глаз. Они второй месяц без выходных: они стали пить спирт, как будто только что вернулись капитанами из Афганистана.
Старший ординатор сказал, что прибывает очередной борт из Моздока. Томанцев кивнул. Старшой затравлено огляделся по кабинету и остановил взгляд на шкафчике с затемненными стеклами дверец, сглотнул слюну. Спросил, что за громила в черном берете дожидается у дверей. Ноги растопырил — не пройти. И лицо у него глупое. Когда он вышел, Томанцев снова положил перед собой чистый лист. “Не смотри, старшой, подарочный коньяк весь вышел еще в первую неделю. А спирт тоже ничего, даже полезней”.
Разные справки приходилось выписывать Томанцеву, но такую в первый раз.
Дочь Лиза работала в его госпитале: проходила практику от своего мединститута. Практика закончилась, а Лизка осталась операционной медсестрой в его “гнойной хирургии”. Ей госы сдавать, шестой курс, а она шкуры горелые обдирает, культи ворочает, гнойники вскрывает, утки подает. Настырная девка, непутевая — его порода.
Прибежала Лизка и кричит, что у ее жениха аспиранта сосед по общежитию плачет навзрыд. Брата его могут посадить в тюрьму. Брат вернулся из Грозного и что-то натворил, попал в милицию. Ему теперь нужна справка, такая справка, чтобы все поняли, что он не виноват ни в чем…
Кипел, парил чайник.
Томанцев написал: “Справка. Выдана…” Вдруг подуло из открытого окна. Белый лист подхватило ветерком и сбросило на пол.
— Доктор, выдайте мне справку, что я дурак.
— ??
— Я угнал машину, подрался с милицией. И еще… у меня отобрали пулемет.
Взято отсюда!
Обратно в чужие, глухие века...
Слепые, немые.
Где солнце не светит и ночь глубока,
Где правда распята и царствует ложь,
Где правит законы кровавые нож.
И сказку на плаху выводит палач.
Слепые, немые века...
|
| |
| |
|
