[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск по сайту · RSS ]

        
Страница 1 из 11
Модератор форума: KI@77, pavel2222, mars63-Гриня 
Форум Самарских кладоискателей » Обо всём » Исторический раздел. » исторические очерки (о разных событиях и людях в мировой истории)
исторические очерки
котДата: Понедельник, 12.06.2017, 21:51:01 | Сообщение # 1
Добрый кот.
Группа: Проверенные
Сообщений: 7734
Металлодетектор: terra
Страна: Российская Федерация
Город: Cамара
Репутация: 1539
Статус: Тут его нет

собственно всё сказано в названии и описании темы

моё увлечение поиском по старине привело меня к увлечению историей не только по родному краю,
но и мирового уровня,думаю я не один такой и мои публикации будут кому либо интересны.

Анна Ярославна. королева из легенды

Князя Ярослава прозвали Мудрым во многом потому, что он был выдающимся дипломатом. Он умел наводить мосты между Русью и другими государствами. Для этого не существовало более надёжного средства, чем династические браки. Анна была его младшей дочерью. Она родилась, когда Ярослав уже стал великим князем, могущественным властителем.



Дочери Ярослава получили хорошее воспитание. Князь покровительствовал наукам и искусствам, развивал школы. Учились и его дочери. Анна умела читать и писать, знала греческий и латынь. Французский историк пишет, что до короля Генриха I Французского «дошла слава о прелестях принцессы, а именно Анны, дочери Георгия, короля Руссии, и он был очарован рассказом о её совершенствах». Золотоволосая Анна славилась красотой и умела врачевать.

Ярослав хотел выдать её замуж за германского короля. Однако французы проявили инициативу. В далёкий Киев прибыло посольство из Парижа во главе с епископом Роже. Они привезли в подарок русскому князю боевые мечи, заморские сукна, драгоценные серебряные чаши. В первый раз Ярослав отказал французам. Он рассчитывал на помощь Германии в войне с Византией и хотел закрепить военный союз брачным. Но германский император Генрих III не планировал связывать свою судьбу с русской княжной. Тут-то и подоспело в Киев второе посольство из Франции. И Ярослав дал согласие.

Русский князь не собирался уступать французам вместе с дочерью «полцарства». Хотя приданое для Анны собрал богатое. Золото, драгоценные камни, парча…

Прибытие Анны Ярославны на землю Франции обставили торжественно. Тучный, уже немолодой король Генрих I выехал встретить невесту в город Реймс, священный для французов. Анна быстро освоила французский. Она превосходила мужа в образованности. На брачном контракте Анна написала своё имя, а король вместо подписи поставил крестик. В Реймсе, по традиции, Анну короновали. Она отказалась присягать на латинской Библии, принесла клятву на Евангелии, которое привезла с собой.

Париж показался ей хмурым и тесным городом. Не хватало киевского раздолья. Среди придворных господствовали суровые нравы, мало кто владел грамотой. Не принято было мыться. Сохранились легенды, что Анна приучила французский двор к чтению, познакомила парижан с баней и заставила во время приёма пищи пользоваться столовыми приборами. Мудрость она унаследовала от отца. Даже римский папа искал её расположения. «Слух о ваших добродетелях, восхитительная дева, дошёл до наших ушей, и с великою радостью слышим мы, что вы выполняете в этом очень христианском государстве свои королевские обязанности с похвальным рвением и замечательным умом», — писал Анне глава ватиканского престола.

Она родила Генриху нескольких детей, а главное — наследника, старшего сына Филиппа. До Анны это византийское имя не было распространено в Европе.

Овдовела Анна Ярославна примерно в 28 лет.

После смерти Генриха Анна разделила с регентом Бодуэном Фландрским опеку над Филиппом I. В то время она принимает особенно активное участие в государственных делах. Бодуэн вскоре умер, и Анна несколько лет правила единолично. Немало полезных новшеств внесла Анна во французскую жизнь. Но главное — сохранила престол для сына. А ведь претендентов на власть в любом государстве хватает…

Потом Анна вопреки воле сына-короля вышла замуж за графа Рауля де Крепи. Граф был родственником покойного короля, являлся одним из самых влиятельных вельмож во Франции. Отныне Церковь считала его двоеженцем: предыдущую супругу он обвинил в неверности, полюбил Анну, однако не расторгнул брак по всем правилам.

Графа Рауля отлучили от Церкви, Анну удалили из Парижа. Её сын Филипп оказался способным политиком, французы долго вспоминали его добрым словом. Он расширил границы королевства, обогатил казну. Придёт время — и его отлучат от церкви за повторный брак…

После смерти второго мужа Анна вернулась к государственным делам. Сын прислушивался к ней. А в преклонном возрасте Анна посвятила себя служению Богу.

Анна основала монастырь Сен-Венсан в Санлисе, как считается, чтобы искупить грех незаконного замужества. Король Филипп I предоставил этому монастырю привилегии. Много лет спустя в портике монастырской церкви была установлена статуя королевы, держащей в руках макет основанного ею храма. Это дочь киевского князя, Анна Ярославна, королева Франции.

Первоисточник: http://историк.рф/special....4%D1%8B
Прикрепления: 8413584.jpg(114Kb)


Меня постоянно преследуют умные мысли, но я быстрее...
¡ иɯʎdʞ ин ʞɐʞ 'ɐнɔɐdʞǝdu qнεиЖ




 
котДата: Среда, 14.06.2017, 18:41:50 | Сообщение # 2
Добрый кот.
Группа: Проверенные
Сообщений: 7734
Металлодетектор: terra
Страна: Российская Федерация
Город: Cамара
Репутация: 1539
Статус: Тут его нет

Первый российский историк. Василий Никитич Татищев

Василий Никитич Татищев принадлежал к обедневшему роду смоленских князей. Его батюшка, Никита Алексеевич, являлся московским жильцом, то есть служилым человеком, который, не получив поместий по наследству, был вынужден выбиваться в люди выполнением различных поручений при дворе. За верную службу ему в Псковском уезде были пожалованы 150 десятин земли (163,88 гектара). С того времени Никита Татищев стал числиться псковским помещиком. А потому и сына его Василия, появившегося на свет 29 апреля 1686 года, историки считают уроженцем Псковского уезда, хотя и не исключено, что родился он в Москве, поскольку отец его продолжал служить в столице. Сыновей в семье Татищевых было трое: старший Иван, Василий и младший — Никифор.

О юных годах жизни будущего государственного деятеля практически ничего не известно. И лишь одно ясно наверняка — жизнь семьи Татищевых была полна треволнений. После кончины в 1676 году царя Алексея Михайловича политическая ситуация в России оставалась нестабильной долгое время. После того как его преемник, Федор Алексеевич, умер в апреле 1682, начались восстания стрельцов. В связи с этим благополучие и жизнь московских жильцов, оберегавших царские дворцы, все время была под угрозой. В результате вспыхнувших волнений в мае 1682 на престол были возведены шестнадцатилетний болезненный Иван Алексеевич и его десятилетний сводный брат Петр. Регентшей стрельцы объявили их старшую сестру Софью. Впрочем, она постаралась как можно быстрее избавиться от их «опеки». В августе того же года, благодаря поддержке дворянских отрядов, предводитель стрельцов Иван Хованский был казнен, а сами они пошли на попятную.

Семилетнее правление Софьи Алексеевны было ознаменовано довольно мощным экономическим и социальным подъемом. Правительство ее возглавлял Василий Голицын — человек образованный, знающий множество иностранных языков и всерьез размышлявший об отмене крепостного права. Однако после того как Петр Алексеевич подрос, Софья была низложена (в августе-сентябре 1689), а вся власть перешла в руки Нарышкиных. Их довольно-таки бестолковое правление тянулось до середины 1690-ых годов, пока, наконец, возмужавший Петр не занялся государственной деятельностью. Все эти события имели прямое отношение к судьбе Василия Никитича. В 1684 году слабовольный царь Иван Алексеевич (брат Петра I) обвенчался с Прасковьей Салтыковой, имеющей дальние связи с родом Татищевых. Как водится в подобных случаях, весь клан Татищевых оказался приближен ко двору. Там и началась придворная жизнь молодого Василия — в качестве стольника.

В начале 1696 года Иван Алексеевич умер. Девятилетний Василий Татищев вместе со своим старшим братом Иваном еще какое-то время оставались на службе у царицы Прасковьи Федоровны, однако содержать огромный двор ей явно было не под силу, и вскоре братья вернулись в Псков. В 1703 году скончалась мать Василия — Фетинья Татищева, а спустя короткое время его отец снова женился. Отношения детей от первого брака с мачехой не сложились, и, в конце концов, двадцатилетний Иван и семнадцатилетний Василий отправились в Москву на смотр жильцов-недорослей. К тому времени уже началась Северная война, и русская армия нуждалась в пополнении для борьбы со шведами. В январе 1704 братья оказались зачислены в драгунский полк в качестве рядовых. В середине февраля сам Петр I дал смотр их полку, а летом того же года, пройдя подготовку, новоиспеченные драгуны отправились к Нарве. Русские войска захватили крепость 9 августа, и это событие стало для Татищева боевым крещением.

После взятия Нарвы Иван и Василий приняли участие в военных действиях в Прибалтике, входя в состав армии, которой командовал генерал-фельдмаршал Борис Шереметев. 15 июля 1705 в битве при Мурмызе (Гемауертгофе) они оба были ранены. После выздоровления весной 1706 Татищевы были произведены в поручики. В это же время их в числе нескольких опытных драгун отправили в Полоцк для обучения новобранцев. А в августе 1706 послали на Украину в составе свежесформированного драгунского полка. Подразделением командовал думный дьяк Автомон Иванов, взявший на себя все расходы на содержание части и являвшийся давним другом семейства Татищевых. К слову, этот весьма опытный администратор также возглавлял Поместный приказ, а потому часто ездил в Москву. В поездки он брал с собой двадцатилетнего Василия Никитича, нередко поручая ему весьма ответственные задания. Покровительство Иванова отчасти можно объяснить желанием опереться на преданного человека из своего круга, однако из двух братьев он за деловые качества выделял именно младшего. В то время Василий был лично представлен Петру.

Стоит отметить, что успехи брата, к сожалению, вызвали зависть у Ивана. Их отношения окончательно ухудшились после смерти отца. Какое-то время они держались вместе против мачехи, не желавшей раздела наследства. И только в 1712, после того как она во второй раз вышла замуж, трое сыновей Никиты Татищева принялись делить отцовские владения. Тяжба осложнялась постоянными жалобами Ивана в сторону младших братьев, «неправо», по его мнению, деливших наследственные земли, и окончательно завершилась только в 1715. Помирился он с Василием и Никифором уже в зрелом возрасте.

Одним из наиболее ярких моментов жизни Татищева явилась Полтавская битва, разыгравшаяся 27 июня 1709. Ключевым эпизодом побоища стала атака шведов на позиции первого батальона Новгородского полка. Когда неприятель уже практически разгромил первый батальон, русский царь лично повел в контратаку второй батальон Новгородского полка, поддержанный драгунами. В решающую минуту битвы одна из пуль пробила Петру шляпу, а другая попала в находившегося поблизости Василия Никитича, легко ранив его. Впоследствии он писал: «Счастлив для меня тот день, когда я ранен был на Полтавском поле подле государя, который сам распоряжал под пулями и ядрами, и когда он по обыкновению своему поцеловал меня в лоб и поздравил раненым за Отечество».

А в 1711 году двадцатипятилетний Василий Никитич участвовал в Прутском походе против Османской империи. Война с турками, окончившаяся поражением, доказала Петру I призрачность его надежд на иноземцев, которые занимали в русской армии основное количество командных должностей. На место изгнанных иностранцев царь принялся назначать своих соотечественников. Одним из них стал Татищев, получивший после Прутского похода чин капитана. А в 1712 группа молодых офицеров была отправлена на учебу в Германию и во Францию. Василий Никитич, хорошо овладевший к тому времени немецким языком, отправился в поездку по германским княжествам с целью изучения инженерного дела. Однако систематической учебы так и не вышло — молодого человека постоянно отзывали на родину. За границей Татищев в общей сложности отучился два с половиной года. Во время одного из перерывов между поездками — в середине 1714 — Василий Никитич женился на дважды овдовевшей Авдотье Андреевской. Спустя год у них появилась дочь, названная Евпраксией, а в 1717 — сын Евграф. Тем не менее, семейная жизнь у Татищева не сложилась — по долгу службы он почти не бывал дома, а жена нежных чувств к нему не питала. Окончательно они расстались в 1728 году.

Зато все в порядке было у Василия Никитича на службе. Показав себя исполнительным и инициативным человеком, он регулярно получал от начальства различные ответственные задания. В начале 1716 он поменял род войск — приобретенные им за границей знания стали основанием для его направления в артиллерию. За границей Татищев покупал в большом количестве книги по самым разным областям знания — от философии до естественных наук. Книги в то время стоили не мало, и свои покупки Василий Никитич делал на средства своего командира Якова Брюса, руководившего русскими артиллерийскими силами, а в 1717 возглавившего Мануфактур и Берг-коллегии.

Нередко задания Якова Вилимовича были довольно неожиданны. Например, в 1717 Татищев получил приказ выполнить переобмундирование всех размещенных в Померании и в Мекленбурге артиллерийских частей, а также привести в порядок все имеющиеся у них орудия. Казенных средств отпущено на это было крайне мало, однако Василий Никитич успешно выполнил сложную задачу, за что получил высокий отзыв о своей работе от выдающегося русского военачальника Никиты Репнина. Вскоре после этого он вошел в состав русской делегации на Аландском конгрессе. Место, где проходили переговоры, выбирал именно Татищев.

Общение с Брюсом окончательно поменяло направление деятельности Василия Никитича — с военной стези он обратился к гражданской, значась, впрочем, капитаном артиллерии. Одним из самых насущных в начале восемнадцатого века вопросов являлось изменение налоговой системы. Яков Вилимович совместно с Василием Никитичем замыслили разработать проект проведения в огромном государстве Российском генерального межевания. Конечной целью его стало избавиться от многочисленных преступлений местных властей и гарантировать справедливую раскладку податей, не разоряющих ни крестьян, ни помещиков и увеличивающих доходы казны. Для этого согласно плану требовалось проанализировать географические и исторические особенности отдельных уездов, а также подготовить определенное количество квалифицированных землемеров. В 1716 году Брюс, загруженный множеством поручений, вверил Василию Никитичу все дела по данному проекту. Успев подготовить 130-страничный документ, Татищев был вынужден по работе отправиться в Германию и Польшу. Однако его разработки не пригодились — в 1718 Петр I принял решение ввести в стране подушное налогообложение (вместо поземельного). Тем не менее, царь с интересом выслушал предложение Брюса, поручив ему составить географическое описание России. Яков Вилимович, в свою очередь, передал и это дело Татищеву, который в 1719 был официально определен к «землемерию государства всего и сочинению подробной географии российской с ландкартами».

Василий Никитич с головой ушел в изучение новой для него темы и вскоре ясно осознал тесную связь географии и истории. Именно тогда начинающий ученый впервые начал собирать русские летописи. А в начале 1720 он узнал о своем новом задании — в качестве представителя Берг-коллегии отправиться на Урал и взять на себя разработку и поиск новых месторождений, а также организацию деятельности государственных предприятий по добыче руды. Помимо этого, Татищеву пришлось заняться бесчисленными «розыскными делами». Почти сразу же он вскрыл злоупотребления местных воевод и Акинфия Демидова — фактического владыки края. Противостояние с Демидовыми, имеющими в столице могущественные связи, обострилось после того, как в июле 1721 Татищев стал горным начальником Сибирской губернии. Эта должность давало ему права вмешиваться во внутреннюю жизнь их предприятий. Однако продолжалось это не долго — не сумев подкупить Татищева, Акинфий Демидов обвинил его во взятках и в злоупотреблении властью. Расследовать дело в марте 1722 на Урал отправился голландец Вилим Геннин, взявший затем управление краем в свои руки. Это был толковый и честный инженер, который быстро убедился в невиновности Татищева и назначил его своим помощником. По результатам произведенного Геннином расследования Сенат оправдал Василия Никитича и обязал Акинфия Демидова выплатить ему за «оболгание» шесть тысяч рублей.

Василий Никитич провел на Урале около трех лет и успел сделать за это время очень многое. Наиболее заметными плодами его трудов стало основание городов Екатеринбург и Пермь. Кроме того именно Татищев первым предложил перенести на другое место медный завод на Кунгуре (на реку Егошиху) и железоделательный завод на Уктусе (на реку Исеть). Его проекты изначально были отклонены в Берг-коллегии, однако Вилим Геннин, оценив толковость предложений Татищева, своей властью настоял на их осуществлении. В конце 1723 Татищев покинул Урал, открыто заявив о своем намерении никогда сюда не возвращаться. Непрестанная борьба с начальниками-немцами и местными самодурами-воеводами вкупе с суровой здешней зимой подорвали его здоровье — в последние годы Татищев стал все чаще болеть. По прибытии в Санкт-Петербург Василий Никитич имел долгий разговор с царем, встретившим его довольно ласково и оставившим при дворе. В ходе беседы обсуждались различные темы, в частности вопросы проведения межевания и создания Академии наук.

В конце 1724 Татищев по поручению Петра I отправился в Швецию. Целью его было изучить тамошнюю организацию горного дела и промышленности, пригласить шведских мастеров в нашу страну и договориться об обучении молодых людей из России различным техническим специальностям. К несчастью, итоги поездки Василия Никитича оказались близки к нулю. Шведы, прекрасно помня свои недавние поражения, не доверяли русским и не желали способствовать росту могущества России. Кроме того в 1725 году скончался Петр, и о миссии Татищева в столице попросту забыли. Плодотворнее оказался его личный опыт — Василий Никитич побывал на множестве рудников и заводов, купил немало книг, познакомился с видными шведскими учеными. Также он собрал важные сведения касательно русской истории, имеющиеся в летописях скандинавов.

Из Швеции Василий Никитич вернулся весной 1726 — и попал в совсем другую страну. Эпоха Петра Великого закончилась, а царедворцы, собравшиеся вокруг новой императрицы Екатерины I, главным образом заботились лишь об укреплении своих позиции и уничтожении конкурентов. Со всех постов был снят Яков Брюс, а Татищева, получившего должность советника, новое руководство Берг-коллегии, решило снова отправить на Урал. Не желая возвращаться туда, Василий Никитич всячески оттягивал отъезд, ссылаясь на составление отчета о путешествии по Швеции. Ученый также отправил в Кабинет императрицы ряд записок с разработанными им новыми проектами — о строительстве Сибирского тракта, о выполнении генерального межевания, о строительстве сети каналов для соединения Белого и Каспийского морей. Однако все его предложения понимания так и не нашли.

Вместе с тем выдающемуся деятелю удалось заручиться поддержкой весьма влиятельных лиц, в частности Дмитрия Голицына — члена Верховного тайного совета, занимавшегося финансовыми вопросами. В те годы одним из средств сокращения государственных расходов и снижения налогового бремени на податное население предлагалась монетная реформа, а именно увеличение выпуска медной монеты с целью постепенной замены серебряных пятаков. В середине февраля 1727 Татищев был назначен третьим членом Московской монетной конторы, получив задачу наладить работу отечественных монетных дворов, находившихся в жалком состоянии. Очень быстро Василий Никитич зарекомендовал себя на новом месте знающим специалистом. Первым делом он озаботился созданием эталонов — изготовленные под его личным контролем гири стали самыми точными в стране. Затем, дабы затруднить жизнь фальшивомонетчикам, Татищев улучшил чекан монет. На Яузе по его предложению создали плотину и установили водяные мельницы, что в несколько раз повысило производительность трех столичных монетных дворов. Также ученый настаивал на установлении десятеричной денежной системы, позволявшей упростить и унифицировать конвертирование и обращение денег, но это и ряд других его предложений так и не были поддержаны.

После смерти Екатерины I (в мае 1727) и Петра II (в январе 1730) в стране остро встала проблема престолонаследия. Члены Верховного тайного совета («верховники») под руководством Голицына и князей Долгоруковых приняли решение на определенных условиях, названных «Кондициями», пригласить на российский престол дочь Ивана V, Анну Иоанновну. Условия, к слову, заключались в отказе императрицы принимать ключевые решения без согласия восьми членов Верховного совета. Однако дворяне в своем большинстве восприняли «Кондиции» как узурпацию власти членами Верховного совета. Одним из самых активных участников происходящих событий оказался Татищев, который в 1720-ые годы сблизился с князем Антиохом Кантемиром и архиепископом Феофаном Прокоповичем, ярыми сторонниками самодержавия. Сам историк находился в натянутых отношениях с Долгоруковыми, набравшими силу при Петре II, и потому долго колебался. В конце концов, он явился автором некоего компромиссного прошения, 25 февраля 1730 года поданного императрице. Депутация дворян, признавая законность самодержавия, предложила учредить новый орган власти в составе 21 человека, избранного на дворянском съезде. Также выдвигался ряд мер для облегчения жизни разных классов населения страны. Челобитная, зачитанная Татищевым, Анне Иоанновне не понравилась, однако ей все же пришлось подписать ее. После этого царица велела порвать «Кондиции».

К сожалению, вследствие абсолютистской агитации, никаких перемен в государственном строе так и не произошло, и весь проект Татищева пропал втуне. Единственным положительным результатом стало то, что новое правительство отнеслось к Василию Никитичу благосклонно — он исполнял роль обер-церемониймейстера во время коронации Анны Иоанновны в апреле 1730, получил деревни с тысячью крепостных, был удостоен звания действительного статского советника. Кроме того, Василий Никитич занял пост «главного судьи» в столичной монетной конторе, тем самым получив возможность оказывать влияние на финансовую политику в России. Однако все это были только иллюзии. Место одного из глав учреждения, где «пеклись» деньги, относилось к тем «кормушкам», за которые надлежало расплачиваться. Очень скоро Татищев, не боящийся вступать в конфликты с сильными мира сего, крепко поссорился с Бироном — влиятельным фаворитом Анны Иоанновны, отличавшимся своим открытым требованием мзды от чиновников и царедворцев.


Меня постоянно преследуют умные мысли, но я быстрее...
¡ иɯʎdʞ ин ʞɐʞ 'ɐнɔɐdʞǝdu qнεиЖ




 
котДата: Среда, 14.06.2017, 18:44:03 | Сообщение # 3
Добрый кот.
Группа: Проверенные
Сообщений: 7734
Металлодетектор: terra
Страна: Российская Федерация
Город: Cамара
Репутация: 1539
Статус: Тут его нет

продолжение...

Василий Никитич же не пожелал с этим мириться. Вскоре ему пришлось вести отчаянную борьбу за сохранение своей хлопотной и не слишком высокой должности. Из-за событий 1730 года финансовая обстановка в России резко ухудшилась, задержки с выплатой зарплат чиновникам приобрели ужасающий характер, обрекая их перейти на старую систему «кормлений», то есть заставляя брать у населения взятки. Подобная система фавориту императрицы, занимавшемуся казнокрадством, была кранее выгодна — неугодного чиновника при случае всегда можно было обвинить во взяточничестве.

Впрочем, какое-то время Татищева терпели — как специалиста заменить его было некем. Дело на него завели лишь в 1733 году, а поводом стала операция по изъятию неполноценных серебряных монет из оборота — доходы купцов, осуществлявших эту операцию, якобы значительно превзошли доходы казны. Лично Василию Никитичу вменялась в вину взятка с «компанейщиков» в три тысячи рублей, к слову, мизерная сумма при масштабах хищений в стране и оборотах монетной конторы. Сам же Татищев считал причиной отрешения его от должности поданный им Анне Иоанновне проект об устройстве училищ и популяризации наук. На тот момент в России обучалось лишь 1850 человек, на которых тратилось 160 тысяч (!) рублей. Василий Никитич предложил новый порядок обучения, увеличивающий количество учащихся до 21 тысячи, сокращая при этом траты на их обучение на пятьдесят тысяч рублей. Разумеется, расставаться с таким выгодным кормлением никто не желал, и поэтому Татищев был отправлен в ссылку на Урал «для смотрения над казенными и партикулярными рудными заводами».

На новое место службы Василий Никитич отправился весной 1734. На Урале он провел три года и за это время организовал строительство семи новых заводов. Его стараниями на местных предприятиях начали внедряться механические молоты. Он развернул активную борьбу с проводившейся политикой преднамеренного доведения государственных заводов до бедственного положения, служившего основанием для их передачи в частные руки. Также Татищев разработал Горнозоводской устав и, несмотря на протесты промышленников, внедрил его в практику, заботился о развитии в области лечебного дела, ратуя за бесплатную медицинскую помощь заводским работникам. Кроме того он продолжил начатые еще в 1721 году мероприятия по созданию школ для детей мастеровых, что снова вызвало негодование заводчиков, использовавших детский труд. В Екатеринбурге им была создана горная библиотека, а покидая Уральский край, Василий Никитич оставил ей почти всю свою коллекцию — более тысячи книг.

В 1737 Татищев подготовил и отправил в Академию наук и Сенат собственноручно разработанную им инструкцию для геодезистов, ставшую, по существу, первой географо-экономической анкетой. Ученый просил разрешения разослать её по городам страны, однако получил отказ, и уже самостоятельно отправил её в крупные города Сибири. Копии ответов на инструкцию Василий Никитич пересылал в Академию наук, где они ещё долго вызывали интерес историков, географов и путешественников. В анкете Татищева содержались пункты о местности и почве, зверях и птицах, растениях, количестве домашнего скота, промыслах обывателей, количестве фабрик и заводов и многое другое.

В мае 1737 Татищева отправили управлять Оренбургской экспедицией, то есть возглавить еще более неосвоенный край тогдашней Российской империи. Причиной тому стала его успешная работа по организации производства на Урале. За два года убыточные ранее предприятия начали приносить крупную прибыль, что стало сигналом для Бирона и его присных для того, чтобы приватизировать их. Другим лакомым куском для дельцов разного рода стали открытые в 1735 году на горе Благодать богатейшие месторождения. Формально перевод Василия Никитича в Самару — «столицу» Оренбургской экспедиции — обставили как повышение, Татищеву дали чин генерал-поручика и пожаловали в тайные советники.

На новом месте государственный деятель столкнулся с множеством серьезнейших проблем. Целью Оренбургской экспедиций было обеспечить присутствие русских в Средней Азии. Для этого на заселенных казаками и башкирами землях создавалась целая сеть крепостей. Однако вскоре башкиры, сохранявшие практически полное самоуправление, расценили мероприятия русских как покушение на их права и подняли в 1735 году крупное восстание, которое подавлялось с крайней жестокостью. Василий Никитич, управляя в это время заводами на Урале, принимал по долгу службы участие в усмирении башкирских земель, примыкавших к его владениям, и вынес из этого определенный урок — с башкирами нужно договариваться по-хорошему. Возглавив Оренбургскую экспедицию, Татищев предпринял меры по замирению башкирской аристократии — отпускал пленных домой под «честное слово», миловал прибывших с повинной. Лишь один раз он дал добро казнить двух предводителей, однако сам об этом потом пожалел — расправа над ними только спровоцировала очередной бунт. Также Василий Никитич пытался пресечь мародерство военных и злоупотребления русских чиновников. Все его миротворческие шаги не принесли заметных плодов — башкиры продолжали бунтовать. В Санкт-Петербурге Татищева обвинили в «мягкотелости», и Бирон дал жалобам ход. Историк вновь попал под суд за взяточничество и злоупотребления, потеряв при этом все свои чины. По прибытии в Северную столицу в мае 1739 он отсидел некоторое время в Петропавловской крепости, а затем был взят под домашний арест. Ничего существенного, разумеется, отыскать на него не удалось, однако дело так и не закрыли.

Как ни удивительно, затягивание с расследованием спасло Татищева от гораздо более крупных неприятностей. В апреле 1740 арестовали Артемия Волынского — кабинет-министра, вознамерившегося конкурировать с немецкой кликой, управлявшей Россией от имени императрицы. Подобная участь постигла и участников его кружка, обсуждавших насущные проблемы общественной жизни. От некоторых из них Василий Никитич получал в пользование древние рукописи, с другими находился в постоянной переписке. В этом сходе интеллектуалов авторитет его был непререкаем. В частности, сам Волынский, написав «Генеральный план о поправлении государственных внутренних дел», выражал надежду, что труд его способен угодить «даже Василию Татищеву». К счастью, ни Волынский, ни его конфиденты не выдали своего единомышленника. Казнили их в июле 1740.

А в октябре этого же года скончалась Анна Иоанновна, завещав престол двухмесячному внучатому племяннику. Регентом был назначен Бирон, которого 9 ноября 1740 арестовал фельдмаршал Христофор Миних. Регентшей вместе него стала мать императора-младенца Анна Леопольдовна, а реальная власть оказалась в руках Андрея Остермана. Он посоветовал Татищеву подтвердить предъявляемые ему обвинения, обещая полное прощение. Больной и измученный Василий Никитич дал согласие на это унижение, но к улучшению его положения это не привело. Оставаясь подследственным, он в июле 1741 получил новое назначение — возглавить Калмыцкую комиссию, занимавшуюся вопросами обустройства калмыков, ставших в 1724 году подданными России.

С этим народом, исповедовавшим буддизм, историк столкнулся еще в 1738 — для крещеных калмыков он основал город Ставрополь (ныне Тольятти). Основная же часть их жила близ Астрахани, и традиционно враждовала с татарами, постоянно совершая на них набеги. Помимо этого, они сами были разделены на два клана, ведшие нескончаемые усобицы, в ходе которых тысячи простых калмыков либо уничтожались физически, либо продавались в рабство в Персию и Турцию. Использовать силу Василий Никитич не мог — войск под его руководством не имелось, а средства на представительские расходы выделялись Коллегией иностранных дел нерегулярно и мало. Поэтому Татищеву оставалось лишь договариваться, устраивать бесконечные встречи, дарить подарки, зазывать враждующих князьков в гости. Толку от подобной дипломатии было мало — калмыцкая знать не выполняла договоры и по нескольку раз на день меняла точку зрения на многие вопросы.

В 1739 Татищев закончил первый вариант «Истории», сложенной «на древнем наречии». Свои труды он создавал урывками, в свободное от чрезвычайно насыщенной административной деятельностью время. К слову, «История Российская» стала величайшим научным подвигом Василия Никитича, вобрав в себя огромное количество уникальнейших сведений, до сих пор не утративших значения. Современным историкам оценить труд Татищева в полной мере довольно сложно. Нынешнее изучение древнерусских текстов, основывается на результатах более чем двухвекового исследования летописей, выполненных многими поколениями лингвистов, источниковедов и историков. Однако в первой половине восемнадцатого века подобного инструментария не было совсем. Сталкиваясь с непонятными словами, Татищеву приходилось лишь догадываться, что конкретно они означают. Разумеется, он ошибался. Но удивительно то, что этих ошибок оказалось не так уж много. Василий Никитич постоянно переписывал свои тексты, поскольку постоянно отыскивал все новые и новые летописи, а также набирался опыта, постигая смысл ранее не понятых фрагментов. Из-за этого различные варианты его трудов содержат в себе противоречия и разноречия. Позднее это стало основанием для подозрений — Татищева обвиняли в фальсификации, домысливаниях, подтасовках.
Большие надежды Василий Никитич связывал с Елизаветой Петровной, пришедшей к власти в ноябре 1741 после дворцового переворота. И хотя ненавидевшие его немцы были отстранены от власти, все это никак не отразилось на положении Татищева. В ближайшее окружение императрицы вошли бывшие «верховники» и члены их семей, считающие историка одним их виновных в постигшей их опале. Оставаясь по-прежнему на положении подследственного, Василий Никитич в декабре 1741 был назначен на пост губернатора Астрахани, не получив при этом соответствующих полномочий. Совсем больной он старался по мере сил улучшить ситуацию в губернии, однако, не имея поддержки из столицы, существенно изменить обстановку не мог. В итоге, Татищев попросил отставки по болезни, но вместо этого было возобновлено следствие по его «делу». Раскопать что-нибудь новое дознаватели не сумели, и в августе 1745 Сенат постановил взыскать с Татищева штраф, придуманный еще следователями Бирона, в 4616 рублей. После этого он был отправлен под домашний арест в одну из своих деревень.

Остаток своей жизни Василий Никитич провел в селе Болдино в Подмосковье, находясь под неусыпным надзором солдат. Здесь он, наконец, обрел возможность подытожить свою научную деятельность, дополнить и пересмотреть свои рукописи. Кроме того неугомонный старик занимался лечением местных крестьян, вел активную переписку с Академией наук, безуспешно пытаясь опубликовать свою «Историю», а также отправил на самый верх две записки — о бегстве крепостных и о проведении переписи населения. Содержание их выходило далеко за рамки заявленных тем. Согласно легенде за два дня до смерти Татищев отправился на кладбище и подыскал место для могилы. На следующий день к нему якобы прибыл курьер с орденом Александра Невского и письмом о его оправдании, однако Василий Никитич возвратил награду как уже ненужную. Скончался он 26 июля 1750 года.

После себя Татищев — человек энциклопедических знаний, постоянно занимавшийся самообразованием — оставил массу рукописей, касающихся самых различных областей знаний: металлургии и горного дела, денежного обращения и экономики, геологии и минералогии, механики и математики, фольклора и лингвистики, права и педагогики и, конечно же, истории и географии. Куда бы судьба ни забрасывала его, он не прекращал занятий историей, с большим вниманием изучал те края, в которых ему приходилось жить. Первый том «Истории Российской», подготовленный Герардом Миллером, вышел в свет в 1768 году, однако даже в настоящее время изданы далеко не все работы этого выдающегося человека. К слову, первой и единственной (!) прижизненной публикацией Василия Никитича стала работа «О мамонтовой кости». Она вышла в Швеции в 1725 и там же была переиздана спустя четыре года, поскольку вызвала огромный интерес. И немудрено — она явилась первым научным описанием останков ископаемого слона. Стоит также добавить, что сын этого великого человека оказался равнодушен к памяти и заслугам своего отца. Доставшиеся по наследству бумаги Евграф Татищев хранил крайне небрежно, и из огромного собрания рукописей и книг многое истлело и стало нечитаемым.


Памятник В. Н. Татищеву в Тольятти

По материалам книги А.Г. Кузьмина «Татищев»
Прикрепления: 1679032.jpg(58Kb)


Меня постоянно преследуют умные мысли, но я быстрее...
¡ иɯʎdʞ ин ʞɐʞ 'ɐнɔɐdʞǝdu qнεиЖ




 
котДата: Суббота, 08.07.2017, 13:32:40 | Сообщение # 4
Добрый кот.
Группа: Проверенные
Сообщений: 7734
Металлодетектор: terra
Страна: Российская Федерация
Город: Cамара
Репутация: 1539
Статус: Тут его нет

8 июля 1709 года состоялась Полтавская битва

Этот день в истории:

(27 июня) 8 июля 1709 года состоялся решающий эпизод Великой Северной войны (1700—1721) — Полтавская битва. В ней участвовали русская армия Петра I и шведская армия Карла XII.

После того, как Пётр I отвоевал у шведов Ливонию и основал новый город-крепость Санкт-Петербург, шведский король Карл XII принял решение атаковать центральную Россию с захватом Москвы.

Он повел свою армию на Москву с юга, через Украину, и в этом была его главная ошибка. Ему помешали неблагоприятные климатические условия. К тому моменту, когда шведская армия подошла к Полтаве, Карл был ранен, потерял треть армии, его тылы были атакованы казаками и калмыками.

30 апреля 1709 года шведские войска, вторгшиеся на территорию России, начали осаду Полтавы. Ее гарнизон в составе 4,2 тыс. солдат и 2,6 тыс. вооруженных горожан под руководством полковника А.С. Келина успешно отбил ряд штурмов. В конце мая к Полтаве подошли главные силы русской армии во главе с Петром. Они расположились на противоположном от Полтавы левом берегу реки Ворсклы.

После того как 16 июня на военном совете Пётр решился на генеральное сражение, в этот же день передовой отряд русских форсировал Ворсклу севернее Полтавы, у деревни Петровка, обеспечив возможность переправы всей армии.

В результате Полтавской битвы армия Карла XII перестала существовать. Король вместе с украинским гетманом Мазепой, который изменил Петру и перешел на сторону шведов, бежали в Бессарабию.



Победа под Полтавой знаменовала собой коренной перелом в ходе многолетней изнурительной Северной войны и предрешила ее исход в пользу России. Именно под Полтавой был заложен прочный фундамент последующих побед русской армии.
Прикрепления: 3205916.jpg(113Kb)


Меня постоянно преследуют умные мысли, но я быстрее...
¡ иɯʎdʞ ин ʞɐʞ 'ɐнɔɐdʞǝdu qнεиЖ




 
котДата: Вторник, 18.07.2017, 00:34:15 | Сообщение # 5
Добрый кот.
Группа: Проверенные
Сообщений: 7734
Металлодетектор: terra
Страна: Российская Федерация
Город: Cамара
Репутация: 1539
Статус: Тут его нет

Ваше слово, товарищ маузер. Как вооружался и разоружался народ России

«РЕВОЛЬВЕР С 50 ПАТРОНАМИ. ТОЛЬКО 2 РУБЛЯ. Безопасное и верное оружие для самозащиты, устрашения и поднятия тревоги. Вполне заменяет дорогие и опасные револьверы. Поразительно сильно бьет. Необходим всякому. Разрешения на этот револьвер не требуется. 50 добавочных патрон стоят 75 копеек, 100 штук — 1 р. 40 коп., за пересылку по почте наложенным платежом присчитывается 35 коп., в Сибирь — 55 коп.». Такие рекламные объявления, которые бы сегодня показались чьим-то розыгрышем, еще чуть более ста лет назад были вполне обычны для российских газет и журналов. Любой более-менее состоятельный человек, обеспокоенный вопросами своей безопасности, мог без особых проблем приобрести себе револьвер.

Пистолет по цене зарплаты

Вплоть до начала ХХ века Российскую империю, как и большинство других европейских стран, отличало весьма лояльное отношение к свободному хранению огнестрельного оружия. Конечно, оружие покупали, в основном, представители привилегированных классов. Но в сельской местности приобретение оружия также практически не контролировалось. Крестьянин — охотник мог спокойно приобрести охотничье ружье — разумеется, если обладал необходимыми для его приобретения средствами.

Долгое время и в России, и в других странах мира государство не слишком заботилось об ограничении подданных в праве приобретения и хранения оружия. Условия жизни были весьма суровыми, очень многие люди, даже не имевшие отношения к опасным профессиям, тем не менее, рисковали постоянно. В сельской местности был большой риск проникновения опасных диких животных, нападения разбойников. Тоже самое касалось путников, путешествовавших по бескрайним просторам российского государства. Государство слабо контролировало огромные пространства своей территории, особенно лесные, горные массивы, и этим пользовались разные «лихие люди», нападавшие не только на купцов, но и вообще на любых путешественников. Поэтому каждый, кто отправлялся в путь, должен был сам беспокоиться о своей защите, в том числе и путем приобретения оружия.

Огнестрельное оружие в конце XIX — начале ХХ вв. спокойно продавалось в охотничьих магазинах Российской империи. Самыми распространенными были, безусловно, револьверы различных марок. Их покупали преимущественно для самозащиты относительно обеспеченные российские подданные — купцы, инженеры, чиновники, помещики, служащие различных ведомств и учреждений. Чем опаснее была территория, тем больше оружия находилось на руках у жителей. На Кавказе, в Средней Азии, в Сибири и на Урале, на Дальнем Востоке оружие было просто необходимо.



Цены на оружие в Российской империи не были высокими. Хороший револьвер, пистолет стоил обычно несколько десятков рублей. Например, стоимость «Парабеллума» колебалась между 40 и 60 рублями, «Браунинга» — 20 и 60 рублями, «Маузера» — 40 и 50 рублями. Это была цена, аналогичная цене патефона или трех — четырех пальто. Если перевести на уровень тогдашних зарплат, то можно сказать, что средний револьвер стоил примерно как зарплата фельдшера или половина зарплаты учителя гимназии. Были и «бюджетные» варианты огнестрельного оружия. Например, встречались в продаже однозарядные пистолеты, стоившие полтора рубля. Такое оружие могли приобрести для самообороны даже люди с невысоким по тогдашним меркам доходом.

Долгое время государство не спешило ужесточать контроль за приобретением и хранением огнестрельного оружия. Хотя первые постановления, призванные регулировать эту сферу, появились еще очень давно, они не носили централизованного характера, не охватывали все слои российского общества. Лишь к началу ХХ века в России стало складываться более-менее универсальное оружейное законодательство, но и то ситуация с оружием была скорее отдана на откуп местным властям, которые и принимали решение, исходя из политической, экономической, криминальной ситуации на местах.

Ужесточение законов происходило постепенно

О том, как изменялось и развивалось российское оружейное законодательство, «Военному обозрению» рассказал адвокат Владимир Постанюк.

Какими нормативными актами регулировалась продажа оружия в Российской империи?

Начало отечественному оружейному законодательству в полной мере положило «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных» от 1845 года. Конечно, различные нормативные акты принимались и раньше, но не распространялись на всех жителей страны. Но именно документ 1845 года мы можем считать первым нормативно-правовым актом, в котором детально регламентировались хранение, ношение и применение огнестрельного оружия. В Уложении запрещалось изготовление и хранение запрещенного оружия, хранение оружия в заряженном виде в публичных местах и домах, ношение оружия в запрещенных местах. То есть, мы видим, что регулирование оборота оружия было очень мягким, ограничивалось не владение оружием, а различные пути его использования. Принцип общественной опасности оружия начинал работать лишь в том случае, если оно неправильно использовалось, хранилось в заряженном виде и т.д. До революции 1905-1907 гг. оборот оружия в Российской империи был практически свободным, любой гражданин мог приобрести пистолет или револьвер, причем за вполне приемлемые деньги.

То есть, с пистолетом или револьвером мог ходить любой человек?

Конечно. Ведь именно в это время получили большое распространение «дамские револьверы», рассчитанные на ношение в дамских сумочках — для самообороны, или знаменитые «велодоги», которые производились для велосипедистов, имевших потребность обороняться от собак. Конечно, дворяне, чиновники, купцы — их сложно было представить без оружия.

А что случилось потом?

В 1905 году началась революция, резко возросло количество террористических актов, нападений на чиновников и полицейских, экспроприаций. Поэтому и встал вопрос об ужесточении контроля за оборотом оружия. В 1906 г. право на приобретение огнестрельного оружия получили лишь люди, обладавшие специальным именным свидетельством, которое выдавалось в полиции. Это уже был аналог современной лицензии, хотя и с менее жесткими правилами выдачи.

Революция 1917 года повлияла на оружейное законодательство?

Безусловно. Хотя большевики говорили о всеобщем вооружении народа, на самом деле уже в 1918 году, практически сразу же после победы Октябрьской революции, новая власть стала предпринимать меры для изъятия оружия у рядовых граждан. 10 декабря 1918 года Совет Народных Комиссаров издал декрет «О сдаче оружия», за нарушение которого полагалось лишение свободы сроком от 1 года до 10 лет. Право на ношение оружия сохранили только члены РКП (б) — и то не более 1 револьвера и 1 винтовки на 1 человека. В дальнейшем законодательство стало меняться только в сторону ужесточения правил приобретения и хранения оружия.

С чем было связано это ужесточение?

Прежде всего, с внутриполитической обстановкой. Период Гражданской войны, НЭПа — это высокий уровень преступности, действовали многочисленные антисоветские организации. Государство не доверяло гражданину и старалось максимально ограничить его возможности приобретать и хранить оружие. В первом Уголовном кодексе РСФСР была введена уголовная ответственность за хранение огнестрельного оружия без разрешения. Согласно ст. 220 УК РСФСР от 1922 г., за незаконное хранение оружия полагались принудительные работы.

12 декабря 1924 года было принято Постановление ЦИК СССР «О порядке производства, торговли, хранения, пользования, учета и перевозки оружия, огнестрельных припасов, разрывных снарядов и взрывчатых веществ». С этого времени рядовой гражданин смог приобретать только гладкоствольное охотничье оружие. В марте 1933 г. до 5 лет был увеличен срок лишения свободы за незаконное хранение оружия. Правда, после смерти И.В. Сталина был период кратковременного послабления — с 1953 по 1959 гг. при покупке гладкоствольного охотничьего оружия билет охотничьего общества не требовался. Затем вернулись старые правила продажи оружия, которые без концептуальных изменений дожили и до наших дней.

Контроль ужесточили из-за революционных настроений

Ужесточение контроля за оборотом оружия в начале ХХ века было связано, как справедливо заметил адвокат, с революционными событиями в стране. Генерал-губернаторы получили возможность самостоятельно определять, стоит или не стоит на подведомственных им территориях вводить дополнительные запреты и ограничения на приобретение, хранение и ношение огнестрельного оружия. Исторически менее вооруженными были губернии Центральной России, тогда как периферийные регионы империи были вооружены практически поголовно. Впоследствии это обстоятельство сыграло свою роль в годы Гражданской войны.

В 1906 году, уже после начала первой революции, в стране началась кампания по изъятию огнестрельного оружия у населения. Как было отмечено выше, право на приобретение пистолета получали лишь люди, обладавшие специальным именным свидетельством. У остальных оружие изымалось. «Улов» российской полиции был очень велик. Только в Ростове были изъяты 1137 единиц огнестрельного оружия. Правда, изымались лишь мощные и боевые пистолеты. «Дамские» револьверы, велодоги, нарезные одноствольные и двуствольные ружья оставались в свободном обороте. Естественно, запрету подлежал оборот армейских винтовок и карабинов, причем они были запрещены к хранению даже высокопоставленными и обеспеченными людьми, за исключением наградных экземпляров.

В условиях повсеместного изъятия оружия в Центральной России, перед революционерами остро встал вопрос о вооружении своих дружин и боевых отрядов. Именно этот запрет на оборот оружия в 1906 году повлек за собой рост контрабандных поставок оружия в Российскую империю, особенно в районах Крыма и Кавказа. Стоит отметить, что у революционных организаций были и собственные подпольные мастерские, где изготовлялись кустарные образцы огнестрельного оружия, шедшие потом на вооружение рабочим дружинам или террористам-одиночкам.

Советская власть доступ к оружию ограничила

Ситуация в сфере контроля за оборотом оружия серьезно ухудшилась с началом Первой мировой войны. В 1917 году, когда пала монархия, а в войсках начался разброд, многие солдаты, да и офицеры, уходили со службы домой с оружием. На руках у населения оказалось огромное количество огнестрела, в том числе и боевого. К осени 1917 года хорошо вооружены были все революционные политические партии, любой отряд анархистов или эсеров имел на вооружении и пистолеты, и винтовки, и гранаты, а в некоторых случаях — и пулеметы. Огромное количество оружия оказалось в руках криминальных элементов и обыватели просто не могли ничего противопоставить бандам, бесчинствовавшим не только на периферии и в сельской местности, но и в крупных городах бывшей Российской империи. Гражданская война стала периодом максимальной доступности оружия в стране, огнестрельное оружие встречалось даже у подростков — беспризорников, поскольку достать его можно было вообще без всяких проблем.

На борьбу с преступностью и ликвидацию вооруженного сопротивления со стороны потенциальных политических противников и были направлены меры советской власти, которая практически сразу же после утверждения занялась вопросами ограничения оборота оружия. Именно те регионы бывшей Российской империи, в которых было сосредоточено на руках у населения большое количество огнестрельного оружия, оказались для новой власти наиболее проблемными. Речь идет о Доне, Кубани, Тереке, о Северном Кавказе и Закавказье, Средней Азии, Сибири, Дальнем Востоке. Разоружение населения проводилось и с целью недопущения в дальнейшем восстаний, бунтов, мятежей против советской власти. Тем не менее, еще в 1920-е годы огнестрельное оружие оставалось куда более доступным, чем в последующие десятилетия. Окончательное «завинчивание гаек» началось в 1930-е годы.

В годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период в стране опять появилось большое количество оружия, ибо на руках у населения оказались трофейный огнестрел, оружие, подобранное на местах сражений. Однако затем доступность оружия вновь стала снижаться. Это можно увидеть и на примере преступлений, направленных на захват оружия. Достать оружие было проблематично даже для преступников, поэтому они либо делали самодельные экземпляры (как известная ростовская банда братьев Толстопятовых), либо специально организовывали нападения на милиционеров, военнослужащих, вохровцев, инкассаторов с целью захвата огнестрельного оружия. До сих пор вопрос о том, стоит или не стоит разрешать свободный доступ населения к огнестрельному оружию, остается открытым и вызывает множество дискуссий в российском обществе.

Автор: Илья Полонский
Прикрепления: 8146684.gif(11Kb)


Меня постоянно преследуют умные мысли, но я быстрее...
¡ иɯʎdʞ ин ʞɐʞ 'ɐнɔɐdʞǝdu qнεиЖ




 
котДата: Воскресенье, 30.07.2017, 23:14:31 | Сообщение # 6
Добрый кот.
Группа: Проверенные
Сообщений: 7734
Металлодетектор: terra
Страна: Российская Федерация
Город: Cамара
Репутация: 1539
Статус: Тут его нет

Афганский поход РККА 1929 года



Нет под солнцем ничего такого, чего не было бы ране. Ввод советских войск в Афганистан в 1979 году был не первым. Еще на заре Советской власти большевики пытались распространить свое влияние на эту страну.

Поле боя - Афганистан

В течение нескольких сот лет Британская империя двигалась из Индии на север, расширяя сферу своего влияния. Навстречу ей с севера на юг двигала свои границы Российская империя. В XIX веке они встретились на территории Афганистана, который стал полем битвы. Агенты разведок обеих стран мутили воду, вспыхивали восстания, в результате которых менялся эмир, и страна делала резкий разворот в своей внешней политике: вчерашний враг становился другом и наоборот.

В 1919 году власть в стране захватил Аманулла-хан, тут же развязавший войну против Великобритании с целью освобождения от ее опеки. Англичане разбили афганские войска. Однако если Аманулла мог восполнить людские потери, англичане – нет. Поэтому политический выигрыш остался за афганским эмиром - Великобритания признала за своим бывшим протекторатом право на независимость.

Эмир (а с 1926 года король) Аманулла начал усиленно реформировать страну. Король ввел в стране конституцию, запретил браки с несовершеннолетними и многоженство, открыл школы для женщин и специальным указом обязал государственных чиновников водить в них своих дочерей. Вместо традиционной афганской одежды предписывалось носить европейскую.

Британцы делают ответный ход

В 1928 году в европейских СМИ печати появились фотографии, на которых королева Афганистана Сорайя Тарзи была в европейском платье и без чадры. Британцы постарались, чтобы это фото увидели в каждом даже самом отдаленном афганском кишлаке. Правоверные мусульмане шептались: «Аманулла-хан предал веру отцов».

В ноябре 1928 года на востоке страны поднялись пуштуны. У их предводителя Хабибуллы внезапно оказалось вдоволь и оружия и боеприпасов, его военные советники говорили с непривычным афганцам акцентом. Неудивительно, что мятежники одерживали одну военную победу за другой.

17 января 1929 года мятежники взяли Кабул. Первыми своими указами новый эмир отменил все реформы Амануллы, ввел суды шариата, закрыл школы, передал просвещение духовенству. По всей стране начались столкновения на религиозной почве, сунниты-пуштуны начали резать хазарейцев-шиитов. Во множестве стали появляться банды, бравшие под свой контроль целые районы. Страна скатывалась в анархию.

Северный отряд «сторонников Амануллы»

Аманулла сдаваться не собирался и бежал в Кандагар, где начал собирать армию чтобы вернуть себе трон. Советники подсказали ему, что было бы неплохо, если бы одновременно с ударом с юга на мятежников ударили и с севера. И вскоре в приемной ЦК ВКП(б) появился Генеральный консул Афганистана Гулям Наби-хан с просьбой разрешить сформировать на территории СССР отряд из сторонников Амануллы.

В Москве на просьбу Наби-хана сразу же ответили согласием. В качестве ответной «услуги» Кремль выставил условие ликвидации басмаческих банд, базировавшихся в Афганистане и постоянно беспокоивших южные районы СССР. Условие было принято.

Однако никакого «афганского» отряда не получилось. Военные инструкторы докладывали, что афганцы – прекрасные стрелки, но абсолютно не разбираются в устройстве винтовки и чтобы перезарядить ее, бьют по затвору камнем.

Что же касается основ тактики, то обучить этому вчерашних дехкан просто нереально. Но не отказываться же из-за такой ерунды от организации «освободительного похода»! Поэтому основой отряда стали коммунисты и комсомольцы Средне-Азиатского Военного Округа.

Всех переодели в афганскую военную форму, солдатам и офицерам дали азиатские имена и строго-настрого запретили в присутствии посторонних говорить по-русски. Командовал отрядом «турецкий кадровый офицер Рагиб-бей», он же красный комкор Виталий Примаков - легендарный герой Гражданской войны.

Поход

Утром 15 апреля отряд в 2.000 сабель при 4-х орудиях, 12 ручных и 12 станковых пулеметах атаковал пограничную заставу Патта-Гиссар. Из 50 афганских пограничников уцелели только двое. Вступив на территорию Афганистана, отряд «сторонников Амануллы» двинулся на Кабул. В этот же день сам Аманулла выступил из Кандагара.

16 апреля отряд Примакова подошел к городу Келиф. Гарнизону предложили сдаться и разойтись по домам. Защитники города ответили гордым отказом. Но после нескольких орудийных выстрелов мнение свое изменили и вышли с поднятыми руками. 17 апреля точно так же был взят г. Ханабад. 22 апреля отряд подошел к г. Мазари-Шарифу – столице провинции, четвертому по величине городу Афганистана.

Артиллеристы из орудий разбили городские ворота, а затем «сторонники Амануллы» с русским «Ура!» пошли на штурм. Город был взят. Но красноармейцы раскрыли себя. По окрестным мечетям муллы начали призывать правоверных мусульман на священный джихад против вторгнувшихся в страну «шурави».

Под Мазари-Шариф прибыл отряд из близлежащего г. Дейдади, усиленный местными ополченцами. Красноармейцы оказались в осаде. Несколько раз афганцы пытались взять город штурмом. С криками «Аллах акбар!» они шли густым строем прямо на выкашивающие их пулеметы. Одну волну атакующих сменяла другая. Красноармейцы держали город, но бесконечно так продолжаться не могло. Нужна была помощь извне.

Афганский победный марш

5 мая афгано-советскую границу пересек второй отряд в 400 человек при 6 орудиях и 8 пулеметах. Как и примаковцы, все были переодеты в афганскую военную форму. 7 мая отряд подошел в Мазари-Шарифу и внезапным ударом деблокировал осажденных.

Объединенный отряд вышел из города и 8 мая взял Дейдади. Двигаясь далее на Кабул, красноармейцы разгромили высланные против них банду Ибрагим-бека в 3.000 сабель и отряд национальной гвардии в 1.500 сабель. 12 мая был взят г. Балх, на следующий день – Таш-Курган.

Отряд продвигался на юг, захватывая города, громя отряды, неся при этом единичные потери. Рядовые красноармейцы и младшие командиры чувствовали себя победителями, а Примаков мрачнел с каждым днем. 18 мая, передав командование заместителю Черепанову, он вылетел в Москву, чтобы доложить о провале похода.

Неудачный поход

Прося о поддержке, Наби-хан утверждал, что «сторонников Амануллы» в Афганистане встретят с восторгом и небольшой конный отряд быстро обрастет новыми формированиями. Отряд действительно численно рос, за неделю похода к нему присоединились 500 хазарейцев, но в целом красноармейцам постоянно приходилось сталкиваться с откровенной враждебностью местного населения.

По всему Афганистану духовенство призывало мусульман забыть распри и объединиться для борьбы с неверными. И призывы эти находили отклик, афганцы предпочитали решать свои внутренние проблемы сами, без вмешательства иностранцев.

В такой обстановке продвигающийся в глубь страны отряд, все дальше и дальше уходящий от границы, сам загонял себя в ловушку и скоро мог оказаться в очень тяжелом положении. 22 мая пришло известие, что Аманулла, наступающий на Кабул с юга, разбит и покинул Афганистан. Чиновники, которые должны были войти в состав будущего правительства, разбежались. Поход принимал характер откровенной интервенции.

Военный успех, политический проигрыш

28 мая из Ташкента Черепанову пришла телеграмма с приказом возвращаться в СССР. Отряд благополучно вернулся на родину. Более 300 участников похода были награждены орденами Красного Знамени «за ликвидацию бандитизма в Южном Туркестане».

После процедуры награждения всем орденоносцам настоятельно рекомендовали как можно скорее забыть о своем участии в афганском походе. В течение нескольких десятилетий даже упоминание о нем было запрещено.

С военной точки зрения операция прошла успешно: отряд одерживал блестящие победы с минимальными потерями. Но политические цели достигнуты не были. Расчеты на поддержку местного населения не оправдались, даже сторонники Амануллы поднялись на борьбу против чужеземцев.

Оценив ситуацию, большевики отказались от своих планов установить контроль над Афганистаном и принялись крепить южную границу, готовясь к длительной борьбе с басмачами, которая окончательно завершилась только к началу 40-х годов.

Пройдут несколько десятилетий и афгано-советскую границу вновь пересекут войска северного соседа, чтобы впоследствии уйти, только не через 1,5 месяца, а через 10 лет.

Автор: Klim Podkova
Прикрепления: 0068545.jpg(47Kb)


Меня постоянно преследуют умные мысли, но я быстрее...
¡ иɯʎdʞ ин ʞɐʞ 'ɐнɔɐdʞǝdu qнεиЖ




 
котДата: Вторник, 05.09.2017, 22:08:29 | Сообщение # 7
Добрый кот.
Группа: Проверенные
Сообщений: 7734
Металлодетектор: terra
Страна: Российская Федерация
Город: Cамара
Репутация: 1539
Статус: Тут его нет

5 сентября 1698 года Петр I установил налог на бороды

Этот день в истории:

С самого начала своего правления Петр I взял курс на сближение с Западом. Наглядным образом это проявилось в заботах царя о том, чтобы русские люди и внешним обликом должны напоминать жителей Европы. Начало преображению русского человека в европейца положило возвращение Петра I в Москву из первого путешествия по Европе.

В августе 1698 года на следующий день после прибытия из-за границы 26-летний царь Петр Алексеевич в собрании бояр велел принести ножницы и собственноручно и публично лишил бороды нескольких бояр знатных родов. Бояре были шокированы выходкой царя, от их солидности и суровости не осталось и следа. Позже Петр неоднократно проделывал подобную операцию.

Однако новые порядки приживались с трудом. Царя осуждали, его новшество не принимали; были и такие, кто, расставшись с бородой, кончал жизнь самоубийством. По всей России роптали, ведь считалось, что бритье бороды – грех, а священники отказывали в благословении безбородому. В действиях Петра бояре усматривали покушение на сами устои русской жизни и упорствовали в бритье бород.



В связи с этим 5 сентября 1698 года Пётр I установил налог на бороды, дабы все же привить своим подданным моду, принятую в других европейских странах. Для контроля был введен и специальный металлический жетон – бородовой знак, представлявший своего рода квитанцию об уплате денег за ношение бороды. Уже к концу этого же года требование брить бороду было распространено на основные группы городского населения; была определена и штрафная сумма за неисполнение распоряжения.

А согласно указу 1705 года все мужское население страны, за исключением священников, монахов и крестьян, было обязано брить бороды и усы. Налог за ношение бороды был увеличен в зависимости от сословной принадлежности имущественного положения человека.

Устанавливалось четыре разряда пошлины: с царедворцев, городовых дворян, чиновников по 600 рублей в год (огромные по тому времени деньги); с купцов – по 100 рублей в год; с посадских людей – по 60 рублей в год; со слуг, ямщиков и всяких чинов московских жителей – по 30 рублей ежегодно. Крестьяне пошлиной не облагались, но каждый раз при въезде в город взималось по 1 копейке «с бороды». Отменена пошлина была лишь в 1772 году.
Прикрепления: 1547319.jpg(29Kb)


Меня постоянно преследуют умные мысли, но я быстрее...
¡ иɯʎdʞ ин ʞɐʞ 'ɐнɔɐdʞǝdu qнεиЖ




 
Форум Самарских кладоискателей » Обо всём » Исторический раздел. » исторические очерки (о разных событиях и людях в мировой истории)
Страница 1 из 11
Поиск:


Кентавр   
Самарский портал кладоискателей
(оптимизированно под Opera) ©
2009-2017
04:20:54